- За который вы с мужем не удосужились даже поменять замки входной двери,- подхватил Стреляный.- К кому тогда претензии? К Ефрему Борисовичу? Но тетя Лина сказала мне, что видит его здесь впервые. Значит, это ваше первое свидание здесь со времени моего отъезда. Как вы, кстати, сбежали в этот раз от Аджиева, уважаемая Елена Сергеевна?

- Так вот и сбежала,- устало вздохнула та.- Я насовсем ушла от него. Но он еще не знает этого, - и она рассказала Федору подробности своего ухода от Аджиева. Опустив, конечно, его взаимоотношения с кормилицей Максима. Не сказала пока и о сыне.

- Наконец-то. А когда Аджиев узнает, и не дай Бог найдет вас?

- Надеюсь, не найдет. Через полторы недели мы с Ефремом уезжаем за границу.

- Оч-чень мило. Могу посоветовать из своего богатого опыта - езжайте в Испанию. Там любят нашего брата и охотно продают даже целые мотели. Купите себе такую семиэтажку комнат на восемьсот и представьте - каждый день можно менять по три номера,- веселился от души Федор.

- Что-то не пойму я причины вашего веселого настроения,- психанул Раздольский.- Может, объясните хотя бы, почему вам так смешно?

- Да потому, уважаемые птенчики, что не такой Аджиев идиот, чтобы выпустить вас из России. Вам что, мало прошлогодних приключений? Вспомните, Елена Васильевна, сколько раз я вытаскивал вас и вашего горе-любовника из всяческих передряг, опасных не только для здоровья, но и жизни тоже. А ведь на сегодня у вас даже такого защитника нет. Или вы считаете таковым Ефрема Борисовича?- продолжал издеваться Стреляный. Сегодня ему, наконец, представилась возможность выссказать этой дамочке то, что он думал о ней еще год назад.

- Нет, но...- она покраснела, готовая расплакаться от унижения.- Я думала...я надеялась...

- Что я, лишь только завидя вас, брошусь в ваши материнские объятия?- безжалостно добивал ее Федор.- А фигвам не хотели? Независимости у меня было и раньше хоть отбавляй, а нынче к ней приплюсовались еще и деньги. Хорошие деньги.

- Вновь пожалованные моим мужем,- вдруг мстительно брякнула Елена Сергеевна. - Он при мне складывал доллары в этот кейс, я сейчас вспомнила. Еще приговаривал при этом: "кого нельзя прикормить, того можно просто купить",- победоносно выкрикнула Елена Сергеевна прямо в лицо Федора.- Вот так вот, вольный неподкупный стрелок. На кого ж вы всетаки работаете?

- Фи, как грубо,- поморщился Федор.- Вам не идет личина контрразведчика, это точно. Что касаемо денег - да, они Аджиевские, но достались мне в честном бою, если можно так выразиться. Я из-за них рисковал жизнью и назад возвращать не собираюсь. А вот что касаемо вашей жизни, мадам, то я за нее сейчас и одной бумажки из этого полукейса не дам.

За вашу, кстати, тоже,- повернулся он к Раздольскому. - Вновь оказавшись рядом с Еленой Сергеевной, вы добровольно подставляете свою шею под топор Аджиева. Да бросьте вы бледнеть, Ефрем Борисович. Впервой вам, что ли?

- У нас впереди две свободных недели,- еле выговаривает тот прыгающими губами.

- Только не на этой квартире,- безжалостно рубит Федор.- На нее уже вышли люди Митяя. Завтра сюда доберутся люди Артура Нерсесовича, потому что его ближайший помощник Влад знает о моем местонахождении. Ваш муж обязательно будет искать контакта со мной. Потому что я ему зачем-то нужен. Зачем?

- Аджиев уже не тот, каким был год назад, Федор,- сумрачно говорит Елена Сергеевна.- Тогда он искал телохрана для меня, а теперь ищет на дежную спину, чтобы укрыться за ней, как за щитом. Хотя бы на время чтобы оправиться от удара, нанесенного конкурентами перед вашим отъездом.

- Неужели все так плохо у него?- тихо спросил Федор. Елена Сергеевна молча кивает, закусив нижнюю губу.

- Они не убили волка, Федор. Только подранили. И он теперь зализывает рану. А ты знаешь, как опасен раненый зверь. К тому же бешеный,безжалостно добавляет она. - Забирайте эти деньги и поехали вместе с нами за границу.