- Ну, этот вопрос я уже кое-кому задавал,- Федор устало потер лоб.Кстати, Елена Сергеевна, в какой стороне вы жили это время? У Артура Нерсесовича ведь не одно домовладение. И когда ушли из дома?

- Он сейчас в Мытищах. Ушла я оттуда три дня назад.

- Значит, Лилю вы не успели захватить. Дело в том, что за границей я был с дочерью Аджиева. И она примерно в то же время поехала в Мытищи.

Не сказала, к кому, но теперь догадаться не составляет труда.

- Боже мой!- ужаснулась Елена Сергеевна.- "Китаец" маньяк, натуральный маньяк,- захлебываясь слезами и опуская самые интимные подробности, она в общих чертах описала, что муж вытворял с ней и Оксаной.И к такому человеку вы отпустили Лилю,- упрекнула она в конце Стреляного.

- Да не отпускал я ее,- обозлился он.- Это она меня вытащила в Москву аж из Франции. Теперь-то мне понятен ее таинственный сон папашка-таки разыскал наше местонахождение и в натуре позвонил ей прямо в номер. Чем он ее взял - не знаю, но уговорил выманить меня в Россию,- Федор тоже опустил подробности. Ладно, давайте будем решать, где вас пристроить на это время.

- Ой, вы нам будете помогать?- расцвела в улыбке Елена Сергеевна.

- Не вам, себе. Увидят рядом с вами - замочат в общую кучу, никакие заслуги не спасут.

- У меня есть дача в Ильинском,- доложил Ефрем Борисович.

- А что, она все еще так и стоит на прослушке?- улыбнулся ему Федор.

- Так это вы тогда...- рванулся к нему Раздольский.

- Отвянь, папаша, не то я тебе с другой стороны ребра повыворочу,предупредил его Федор.- Не понимаете вы ситуации, Ефрем Борисович. И не оцениваете. Я же тогда работал на Аджиева. И, как верный телохран жены Аджиева, должен был защищать ее честь от любых посягательств извне. А вы на то время как раз и относились к этим самым "посягательствам извне". Что, разве не так? Женатый человек ходит к замужней женщине. Сегодня ситуация переменилась. Я свободный человек и от души сочувствую вам, поближе узнав "китайца". Но это вовсе не означает, что у вас, Елена Сергеевна, вновь появился телохранитель. Убираю вас из этой квартиры, чтобы вы не путались у меня под ногами в случае чего. И я, кажется, знаю, куда вас запрятать так, что Артур Нерсесович в это место и носа не сунет. Так что, Ефрем Борисович, берите в фирме отпуск. За свой счет, по мобильнику. Заместитель, надеюсь, имеется? А я пока заскочу на местную почту.

В окошечке телеграфа маячил курносый нос под прической "каре". Значит, снова Валя подменяет мать, которая "освежается" после вчерашнего вечернего возлияния.

- Валюша, привет,- Федор походя сунул в окошко плитку шоколада, купленную в палатке возле почты.- Мне бы мать на минутку.

- У нее голова разболелась с утра, дядь Федь. Спасибо вам,- девчонка стыдливо опускает глаза, пряча шоколад в стол - вечером она поделится им с матерью. - Какие-нибудь проблемы?

- Да, понимаешь, телеграмму мать передала на восемьдесят третий километр отвезти, а я ее посеял,- Федор обескураженно разводит руками.

- Знаю, что занес в квартиру, а сейчас бросился искать - не найду, и точка. А ехать надо. Копию не сделаешь?

- Да хоть сто порций. Сейчас поищу в приемной книге. Когда передала -то?

- Дня три назад. Она ее в книге не записала - спешила куда-то. Да я текст наизусть помню.

- Еще лучше. Я сама запишу. А то у матери такой почерк...- Валюшка сморщила нос.- Диктуйте, я пока на машинке отобью.

На восемьдесят третьем километре все было без изменений: пустой хлев, кирпичный домик, фруктовый сад. Даже капитан-участковый, сидевший на широкой лавке под вишней, не портил идиллической картинки.

- Вот, наведываюсь, чтобы не растащили в период общей приватизации,пошутил он, пожимая Федору руку.- Родственников перевозишь, или как?

- Телеграмму получил от дядьки Игната.