- Ну, Россия, допустим, обойдется.

- Россия может быть, а Москва нет,- упрямо гнет свое "китаец".

- Слушай, Артур Нерсесович, давай оставим эту полемику для средств массовой информации, а?- просит Федор, зевая так заразительно, что у Аджиева поневоле следом открывается рот.- Тебе не кажется, что сейчас самое время для сна? Может, утром базар продолжим? А "Клондайк" предоставь мне,Федор наливает себе коньяка.- У меня есть что предъявить его шефам. И я навещу их во что бы то ни стало.

- Ты это серьезно?- Аджиев недоверчиво смотрит на него.- Проси людей, проси денег, оружия - все достану.

- Отдай мне то, что я оставил в машине на полу, деньги мне действительно понадобятся. А все остальное - моя забота.

Утром Стреляный первым делом ныряет под холодный душ, затем принимается за гимнастику у-шу. За этим его и застает проснувшийся позже Артур Нерсесович.

- Ты куда это собрался в такую рань?- сам он собрался в холодильник за "Боржоми".

- Мне нужна твоя машина,- без предисловий рубит ему Федор.- Так что пиши доверенность.

- А машина зачем?

- Глупый вопрос. Хочешь такой же ответ? На кладбище в ней поеду. А если серьезно - на Введенское кладбище. У меня там шпалер в заначке еще с прошлого года. Если через пару часов не вернусь - можешь объявлять всероссийский розыск,- шутит Федор, забирая у Аджиева подписанный бланк.

Через полчаса он в белом "Мерседесе" выруливает на Ярославское шоссе, доезжает до Золотого кольца и оттуда берет путь на кладбище. Федор не соврал Аджиеву - ему действительно нужно на Введенское кладбище, куда он и заходит через некоторое время. В такую рань у надгробий почти безлюдно, лишь неподалеку вороньей тенью мелькает какой-то бомжара в длинном замызганном макинтоше и помятой велюровой шляпе. Ясно - обходит могилки на предмет оставленной родственниками усопших поминальной стопки. Не задерживаясь, Стреляный быстро проходит в правый угол к большому мраморному надгробью, почти вросшему в землю - не иначе, родственники бедолаги, придавленного плитой, давно уже вымерли, как динозавры. На это намекает полустертая временем и природой надпись: "Здесь лежит прах Венечки Соколова, род.1901г., уб.1921г. Покойся с миром, дитя порока." Кем был этот безвременно упокоившийся Венечка и за что его ухлопали в расцвете сил Стреляному по колено. А вот то, что охраняет прах порочного дитяти, беспременно заинтересовало бы авторитетов преступного мира Москвы и Подмосковья. Некоторые из них год назад пытались найти сокровища Васи Вульфа, а повезло лишь ему. Стреляный достает из тайника маленький шелковый мешочек, развязывает горловину и высыпает на ладонь маленькие прозрачные зернышки, пускающие во все стороны слепящие стрелы-лучики. Жаль, от камешков-брильянтов осталась лишь половина. Но и этого хватит с лихвой, чтобы прожить вон тому бомжу две-три дополнительных жизни, принимая по утрам ванну из шампанского. Поколебавшись немного, Федор вторично просовывает под плиту руку и извлекает на свет пластиковую коробку от автомобильной аптечки. В ней лежат два пистолета Стечкина, обмотанные промасленными бинтами, насадка с сепаратором, и четыре запасных обоймы. Ну нравится Федору эта безотказная в "работе" машинка, несущая в своем загашнике двадцать острорылых смертей девятого калибра, что бы там ни говорили про нее скептики. Тяжеловата, но выигрывает емкостью магазина. Несколько неудобна, зато можно переключить на автоматическое ведение огня. В общем, одну из "машинок", насадку и пару магазинов Федор берет с собой в качестве довеска к мешочку с бриллиантами, а освободившееся место в коробке занимают доллары, полученные им от Аджиева обратно, на проведение будущей акции. Ничего, обойдемся как-нибудь более привычными подручными средствами. Федор встает, отряхивает с одежды прилипшие листья и травинки, затем закуривает и поспешно скрывается за деревьями аллеи, ведущей к кладбищенским воротам.