- Более-менее,- Федора изумил длинный монолог.- А кто вы?

- Слушай, заткнись, а! Я ведь не спрашиваю, для чего малайский крис в чехле, который висел на твоем позвоночнике под рубахой,- длинный обернулся с переднего сиденья. Маски на нем уже не было, и на Артюхова плеснуло холодным бешенством и презрением из раскосых глаз. Этот тоже был явным азиатом. Того, что слева, заслоняла Лиля. Но из увиденного Федор сделал умопредположение, что на русского мента он тоже похож, как заяц на куропатку. Следовательно...Стоп, а куда это мы следуем?

За стеклами авто мелькает набережная Шитова, затем поворот на Измайлово. Впереди замаячило кладбище. Н-да, совсем непохоже на Лубянку. Федор уже знает что там, впереди: огромный массив Измайловского лесопарка с речкой Серебрянкой. Хорошее место для...Для чего?

- Ну-ка, перебрось мне его сумку,- тот, с переднего сиденья роется в сумке Федора, затем радостно восклицает,- есть, все на месте!

Что на месте? Что у него есть такого, интересующее ОМОН? И ОМОН ли Стреляный все более утверждается в другой мысли. На то он и Стреляный.

Иномарка все более забирает вправо. Метро Измайловское, а дальше сплошной лесной массив. Федор заворочался на сиденье, прижимая правого охранника к дверце. На что тот немедленно подносит к его носу..."Вальтер Р88". Явно не табельное оружие.

- Понюхай, козел, чем пахнет. И прекрати ерзать.

- Не могу, парни. Подпирает, спасу нет. Могу загадить вам чехлы,Федор изображает на фейсе крайнее смущение. Чем вдоволь веселит камуфляжных.

- Ладно, отведи его, Карим,- длинный с переднего сиденья перебрасывает правому охраннику малайский крис, изъятый у Артюхова при обыске.- Спрячь пушку, народ вон на электричку спешит. А ты сверни куда-нибудь с этого проспекта,- бросает он молчаливому водиле. Тот послушно сворачивает в ближайшую аллею, скрытую от станции зарослями, и тормозит.

- Все, перекур перед прибытием,- длинный вылазит из салона, закуривает.- Можешь не спешить, времени достаточно,- с насмешкой обращается он к Федору.

- Перецепи наручники,- просит Федор.- Неудобно же...

- Счас,- длинный скалится, выхватывая пистолет заученным движением. Та-ак, у этого китайский ТТ. Довольно пестрая компашка. Щелчок предохранителя прерывает размышления.

- Одно-разъединственное резкое движение - и ты уже покойник,длинный вновь целится в переносицу Федора. Далась им эта переносица.Карим, перебрось ему браслеты наперед. Вот так, а теперь шагайте полегонечку за во-он те кустики. Глаз с него не спускать!- прикрикнул длинный на Карима.- Если что, сделаешь ему улыбочку от уха до уха,- он чиркает ногтем по своей шее в районе кадыка.

- Федя, я не хочу!- внезапно из салона кричит Лиля. Что это, там ведь никого, кроме нее, нет - сидевший слева тоже вышел на воздух и курит.

- Шагай,- Карим толкает его между лопаток рукояткой криса - довольно увесистой. И они уходят от машины метров на пятьдесят.

- Почему далеко?- спрашивает Федор.

- А чтоб не так воняло,- смеется Карим, любуясь кривым отточенным лезвием криса - он его вынул из чехла.- Да ты располагайся, пока я тут потренируюсь. Бежать не советую, потому что...Смотри сам. И-ык!- Карим делает резкое движение кистью и огромный нож с гудением втыкается в ствол дерева метров за шесть от них. И в это время от машины доносится отчаянный крик Лили.- Понял?- Карим оборачивается к Федору и, увидев, что тот делает, в ужасе раздирает узкие глаза. Но предпринять что-либо уже поздно: кроссовок Федора вбивает его кадык в гортань еще до того, как он успевает вскрикнуть. Вторым ударом ноги в висок Артюхов безо всякой жалости добивает Карима, который со всхлипом пытается втянуть в себя воздух перебитым горлом. А Лиля продолжает кричать. Потом замолкает. И это молчание больше всего сейчас беспокоит Стреляного. Р-раз - ключи из кармана убитого. Два наручники летят в кусты.