Водитель медленно повернулся и посмотрел на меня. Судя по всему, он обладал таким опытом, что ничуть не удивился бы, увидев в машине марсианина.

Медовым голосом, какой мог бы быть у волкодава после удачной охоты, он спросил:

— Вас нужно отвезти…

— За той машиной, — ответил я, указывая на такси Кари Карсте. Оно как раз остановилось у светофора на перекрестке Стремгатан и Нюгордсгатан.

Шофер что-то пробормотал себе под нос, медленно покачал головой, но сделал, как я велел. Кожа у него на затылке была багрового цвета, на которой смешно выделялись кустики седых волос. Он восседал на своем сиденье с достоинством и непоколебимостью епископа, и похоже было, что сидел он там от Рождества Христова.

Он покосился на мое отражение в зеркале и буркнул:

— Ты что, сыщик из Майами?

— Да нет, тогда уж из Бергена, — ответил я и вежливо хихикнул.

Он даже не улыбнулся.

— Я предпочитаю Деррика.

— Другими словами, тебе по духу пятидесятые годы?

— Лучше уж так, чем умереть.

Такси впереди пересекло улицу Нюгордсгатан и свернуло направо у зала Грига. Мы с трудом поспевали за ним.

В это время на улицах было мало машин и около светофора на площади Дании мы встали как раз за ними. Я почти съехал на пол, чтобы меня не заметили.

Водитель такси посмотрел на меня в зеркало и ухмыльнулся.

— Кажется, я начинаю понимать, в чем дело. Мадам отправилась развлекаться, а?

Я не ответил.

Загорелся зеленый свет, и такси опять повернуло направо у Лаксевога и, проехав несколько кварталов, предупреждающе мигнуло и остановилось.

— Встань у тротуара, — быстро приказал я.

Я подождал, пока Кари Карсте не расплатится. Затем она вышла из машины — и перешла на другую сторону улицы.

Я тоже расплатился и отправился за ней. На прощание шофер сказал мне:

— Не расстраивайся, ты можешь еще успеть на другой поезд, не говоря уже о такси. — Он хмыкнул и уехал.

Я поднял воротник плаща и по диагонали пересек улицу принца Микаэля Крона. Холодный северный ветер лишь только усиливал неприятное впечатление от этой улицы, которая всегда была ничейной землей между царством кораблестроения и жилыми районами города. В этой части Бергена под кручей Левстаккена, куда не проникали лучи солнца, она была одной из самых холодных улиц.

Я подошел к углу дома, за которым исчезла Кари Карсте. Я осторожно заглянул за угол. Улица была пуста. Кари Карсте исчезла.

По левой стороне стояли жилые дома, построенные сразу после войны. Я посмотрел номера домов: 18–20-2224–26.

Я задумался: «Наверное, 22».

Когда в квартире Кари двадцать четыре часа тому назад зазвонил телефон, она назвала как раз эти цифры и добавила — третий. Может быть, это чистое совпадение, но других версий у меня не было.

Я приблизился к дому и попробовал открыть выкрашенную в синий цвет дверь. Она оказалась не заперта. Рядом с домофоном стояли имена жильцов. Однако никто из квартиры на третьем этаже не захотел назвать своего имени.

Я вошел в подъезд. Расписанные под мрамор стены, лестничные решетки из стали, выкрашенной в красный цвет. Деревянные перила. Зеленые почтовые ящики на стене.

Я посмотрел на имена жильцов на почтовых ящиках. Ни одно из них не было мне знакомо, но зато на одном ящике не было вообще никакого имени.

Я остановился.

Вполне возможно, что Кари Карсте просто направилась навестить старую тетушку. В это-то время суток? Тогда доброго дядюшку или уж, скорее, кузена?

Я решил подняться по лестнице.

Первый этаж.

Второй.