— Не бойся. Скорее всего, меня оставят. Да я и не боюсь уже ничего. Так устала, что мне всё равно, кто враг, а кто друг.

— Ты не понимаешь, кого сюда привезут…

— Раненых мужиков, которые будут под даратиками. Их не запихнёшь в сканер, потому что сканеры капсулы не берут местных. Придётся их вязать и лечить по старинке. Может привезут кого-нибудь из тяжёлых солдатиков, который умрёт на операционном столе, потому что будет тяжёлый. А ещё здесь будет конвейер. Я так вижу ситуацию?

— Примерно.

— Только куда раньше свозили Мясников?

— В один город, но мы его оставляем. Раненных переведут сюда.

— Ясно. И когда назначена эвакуация?

— Скорее всего на завтра.

Солнце медленно садилось. Оно было неторопливым, ленивым. В воздухе витали ароматы подсолнухов, которые здесь росли чуть ли не на каждой клумбе. Они символизировали солнце. Яркое солнце, которое дарило жизнь и отнимало её. Пора было приступать к работе. Ночное дежурство было впереди.

Эвакуация началась ещё ночью. Колоны машин с жителями ехали по дороге, освещая путь фарами. Машины были предоставлены колонистами. Они не хотели оставлять за своей спиной «врагов», поэтому увозили их ближе к космодрому. Всё ещё надеялись на урегулирование конфликта.

Меня нашла Рена. Она выглядела намного лучше. Малыш лежал в тряпке, что она повязала наискосок. Получилось что-то вроде гамака.

— Как он?

— Всё хорошо, — Рена улыбнулась. — Кричит и ест всё время. Как и положено детям.

— Ну и ладно. Главное, чтоб без последствий обошлось.

— Я сегодня ухожу, — сказала она уже серьёзно.

— Эвакуация?

— Нет, в леса ухожу. Пойду к матери окольными путями, — ответила она. — Да не бойся. Не одна. Нас много уходит. В этой суматохе это лёгче всего сделать.

— Удачной дороги, — ответила я.

— Я спасибо тебе сказать хотела. И вот, — она сняла с шеи талисман. Деревянный кружок был раскрашен в яркий цветок подсолнуха и покрыт глазурью. — Мужу моему отдай, когда его увидишь. Он в город приедет, когда всё закончится.

— Ты скорее ему отдашь, чем я.

— Нет, не скоро. Ещё много лет пройдёт прежде мы свидимся с ним. Он узнает, что ты своя. Может к тому времени и не нужно тебе это будет, но всё равно. Не надо по глупости погибать. А ещё весточку ему передай от меня. Скажи, что если не вернётся до прилёта птиц, то вещей своих не увидит. Так и скажи. Он поймёт. А остальное, я всё прощу.

— Передам.

— У меня тут идея появилась. А давай мы своих детей сосватаем? У меня сынок, у тебя дочка будет.

— Рано сватать, когда ещё детей нет, — улыбнулась я.

— И чего? Так ведь будут. Уговоримся заранее.

— У вас ведь не принято сватать.

— Иногда можно, — осторожно ответила она, отводя глаза.

— Это что же за исключения?

— Чтоб род не угас, чтоб кровь свежая вошла. Когда род крепкий, то сватают. Если род слабый, то нет. У меня сильный род. Пусть и проклятый, но мы всегда гонения переживаем. У тебя род будет сильный. Ты поймёшь. Потом поймёшь о чём я говорю. Ты солнцем поцелована. Многие породниться захотят. Да и ты сама мне это предложила, когда тарелку подарила. Я подумала, что хорошо было бы сговориться.

— Я её вчера купила. Не знала символов.

— Судьба. Чего от неё бежать? Ветер нас подталкивает к правильному решению. Против его воли плохо идти.

— Хорошо, сговоримся. Если будет у меня дочка, то отдам её за твоего сына.