За то время, что мы бок о бок проводим на работе и дома я успела настолько привыкнуть к Яну, что уже не смогу представить свое существование без его негромкого спокойного голоса, внимательного леденящего взгляда. Пожалуй, сейчас уже можно признать правду — я вернулась из-за него. Где-то в глубине мозга поселилась догадка, что все, что он делает только ради меня. В моих глазах отказ от денег, положения и власти — это реальный поступок, достойный настоящего мужчины, который понимает, что нет смысла ни в первом, ни во втором, ни в третьем, если рядом нет любимой женщины. И пусть я в своих приторно-розовых мечтаниях, возвела его на пьедестал рыцарства. Главное — первый раз в жизни я была готова рискнуть своей гордостью, что бы преодолеть барьер предубеждений, разделяющий нас. А иначе, зачем бы он стал от меня бегать.

— Женя? — удивился блондинчик, отрывая взгляд от документов.

К слову отвлекся он от них только, когда я поставила перед его директорским носом чашку с кофе.

— А ты кого ждал? — улыбнулась я и присела на краешек стола, всем видом давая понять, что ни куда не собираюсь уходить.

Закинула ногу на ногу с чисто женским удовлетворением наблюдая как мужчина честно пытается не пялиться на мои, прикрытые только тонким капроном колготок коленки, но глаза, то и дело останавливаются на них.

— Ты же домой собиралась, — недовольным тоном заметил он.

— Передумала.

Повисла пауза на протяжении которой мы напряженно играли в гляделки. Пока, наконец, немец не отмер и, взъерошив на голове тщательно прилизанные вихры одним движением, не выдал:

— Жень, я совсем не тот, кто тебе нужен. Ты достойна лучшего.

Если где-то по близости взорвалась бы бомба, я, наверное, удивилась меньше. С каких пор Ян страдает комплексом неполноценности? Может Эльза при разводе у него не только деньги, но и кое-что более ценное забрала?

Видимо мое лицо было слишком красноречивым, потому, что Ян отвел взгляд.

— Прости. Прости меня за то недостойное предложение. Я уже тогда понимал, что ты откажешься. Просто хотел убедить самого себя… Вернуться домой и забыть, зная, что ничего нельзя изменить… Не смог, — он говорил тихим, как всегда спокойным голосом, глядя мимо моего плеча в окно. — В один момент понял, что задыхаюсь… И обстоятельства так сложились…

Он бросил быстрый взгляд, словно что бы проверить — действительно ли я его слушаю и добавил как-то уже совсем мрачно:

— Мне нечего тебе предложить, кроме этой деревни и многомиллионного долга.

А еще говорят, что все бабы дуры. Вот где логика? Нет — по его понятиям все правильно. Он теперь бедный и я достойна другого, который непременно обсыплет золотом и бриллиантами. Менталитет, мать его за ногу!

— А с Эльзой было по-другому? — почему-то слова получились злыми, почти обидными.

Это я так прозрачно намекнула, что он и тогда был беден.

— Я был моложе, глупее и… — он запнулся на полуслове. — Видишь, к чему это привело.

Где-то с полминуты, с трудом подавляя в себе острое желание, прибить этого блондинистого идиота, тупо созерцала собственные ноги. Потом легко соскочила со стола и направилась в приемную, провожаемая несчастным взглядом. Страдалец чертов!

Рывком открыла дверь.

— Татьяна Петровна идите-ка… домой пораньше.

На лице нашей суперсекретарши не дрогнул ни один мускул.

— Мне еще нужно ваше положение доделать, — невозмутимо сообщили мне и демонстративно продолжили барабанить своими наманикюренными пальчиками по клавиатуре.