— Виктор Семёнович, среди привлечённых для работы с чертежами есть Николай Иванович Дрогавцев, — быстро заговорил я. — Он из бывших и дважды привлекался: в тридцатом по делу «Промпартии», а потом в тридцать седьмом. Он по мнению Ильи Борисовича лучший чертёжник Сталинграда. Выполненные им чертежи на мой взгляд настоящие произведения чертёжного искусства. Я однозначно хочу привлечь его для дальнейшей работы и прошу вас заступиться перед товарищем Ворониным.

Андреев внимательно посмотрел на меня, оценивая серьёзность моей просьбы:

— Ты понимаешь за кого просишь? Дважды судимый по политическим статьям, из дворян. Это очень опасно.

— Понимаю, — твёрдо ответил я. — Но без таких специалистов нам проект не реализовать. Нужны лучшие кадры, а не благонадёжные посредственности.

Виктор Семёнович помолчал, потом медленно кивнул:

— Хорошо. Я переговорю с Ворониным. Но ты понимаешь, что берёшь на себя ответственность? Если что-то пойдёт не так, отвечать будешь ты.

— Понимаю, — повторил я. — И готов отвечать.

Глава 3

Товарищ Сталин проснулся в в великолепном расположении духа. После недавних тревожных месяцев такое состояние было редкостью, и Верховный Главнокомандующий позволил себе насладиться им.

Первым, кого он принял сегодня, был начальник Генерального штаба Красной Армии Маршал Советского Союза Александр Михайлович Василевский. Он вошел в кабинет точно в назначенное время и каждое слово его доклада было музыкой для слуха Верховного Главнокомандующего Вооруженными Силами СССР.

— Товарищ Сталин, на всех фронтах наступило оперативное затишье, — начал Василевский, раскрывая планшет с картами. — Противник перешел к обороне и занимается укреплением своих позиций. Немецкое командование активной деятельности не проявляет.

Сталин молча кивнул, делая пометки в блокноте. Василевский продолжил:

— Результаты зимне-весенней кампании, проведенной Красной Армией, хотя и не полностью соответствуют первоначальным планам, тем не менее являются весьма значительными. Стратегическая инициатива на всех направлениях в наших руках.

Он сделал паузу, взглянул на Верховного и, получив молчаливый знак продолжать, перешел к деталям.

Досадно, конечно, что последней крупной операцией Красной Армии на Украине вновь стала оборонительная Харьковская операция в марте этого года. Провалом завершилась операция «Полярная Звезда», в ходе которой планировалось полностью разгромить немецкую группу армий «Север» и освободить Ленинградскую область. Обидно скромно завершилась битва за Кавказ, когда существовали все предпосылки для окружения и разгрома всей группировки противника на Северном Кавказе.

Василевский умолк, давая возможность Сталину осмыслить сказанное. Верховный отложил карандаш и прошелся по кабинету к окну. Москва уже проснулась под апрельским солнцем, и в этой мирной картине было что-то глубоко контрастирующее с тем, что происходило на фронтах.

— Продолжайте, Александр Михайлович, — сказал Сталин, не оборачиваясь.

— Однако эти неудачи не могут затмить наших побед, товарищ Сталин. Разгром немцев под Сталинградом и на верхнем Дону изменил ход войны. Прорыв блокады Ленинграда дал надежду ленинградцев. И пусть разгром немцев на Кавказе получился неполным, но враг отброшен от нефтяных месторождений. Противник понес колоссальные потери в живой силе и технике.

Сталин вернулся к столу и сел. Слушая доклад Василевского, Верховный невольно вспоминал события годичной давности, когда вот так же после успешной зимней кампании было принято решение начать наступление на юге. Провал той операции вновь поставил страну на грань катастрофы и привел к трагедии лета и осени сорок второго года.