Виновные военные и политические руководители, разумеется, понесли наказание. Так же, как и те, кто допустил разгром Керченского фронта в мае сорок второго и позорное по своей сути поражение в Севастополе. Когда все затмили ошибки при эвакуации города, и несколько десятков тысяч защитников города русской славы фактически были брошены на произвол судьбы на мысе Херсонес. Очень многие попали в плен. И это после блистательной эвакуации Одессы осенью сорок первого года и многомесячной героической защиты самого Севастополя.

Но Сталин никогда и никому ни при каких обстоятельствах не признается в том, как он лично оценивает свой «вклад» Верховного Главнокомандующего в те трагические события. Эта тяжесть останется с ним, но никогда не будет произнесена вслух. Таковы правила игры, в которую он играет с историей.

— Александр Михайлович, — медленно произнес Сталин, — каково ваше мнение о дальнейших действиях Красной Армии?

Василевский выпрямился. Этот вопрос он ожидал.

— Товарищ Сталин, Генеральный штаб считает необходимым перейти к стратегической обороне на всех направлениях. Красной Армии следует всемерно укреплять линию фронта от Баренцева моря до Черного и накапливать резервы. У противника нет иного выхода, и он в любом случае будет вынужден первым перейти к активным действиям. Наша задача измотать врага в оборонительных боях, сделать его наступательную стратегическую операцию безрезультатной, а затем всей накопленной мощью нанести серию сокрушительных ударов, окончательно склонив чашу весов в нашу сторону.

Сталин медленно кивнул. Он испытывал чувство внутренней гордости от того, что теперь, к концу второго года войны, стал полноценным военным руководителем страны. Его оценки ситуации и замыслы будущих операций не расходятся с мнением начальника Генерального штаба и его заместителя в Ставке. Годы гражданской войны и два года Великой Отечественной наконец дали ему то понимание военного дела, которого так не хватало в начале войны.

— Я согласен с вашими выводами, — сказал Сталин. — Готовьте соответствующие директивы фронтам. Главная задача накопление резервов и создание глубоко эшелонированной обороны. Особенно на новых рубежах занятых нашими войсками.

— Будет исполнено, товарищ Сталин, — Василевский закрыл планшет.

После доклада Начальника Генерального штаба Сталин на сегодня решил больше военными делами не заниматься, а посвятить весь начинающийся рабочий день проблемам тыла и восстановления освобожденных районов. И главнейшим вопросом было рассмотрение возрождения Сталинграда.

Три дня назад было принято Постановление ГКО по этому поводу. И сегодня первый секретарь Сталинградского обкома и горкома партии должен доложить о конкретных планах городского руководства по выполнению Постановления.

Все участники Сталинградской битвы обратили внимание на то, что в январских и февральских указах о награждении командиров и бойцов Красной Армии отсутствует фамилия Чуянова, хотя он являлся членом Военных советов сразу двух фронтов: Сталинградского и Донского. И многие полагали, что он будет награжден вместе с тысячами сталинградцев. А о том, что такой указ готовится в городе, знали, наверное, абсолютно все. И лишь один человек знал, что Чуянов не получит никакой награды, а после окончания войны будет вообще отправлен на какую-нибудь второстепенную должность подальше от Сталинграда.

И этим человеком был Сталин, который не мог переступить через себя и простить некоторым руководителям их ошибки или видимость ошибок. Как было, например, с маршалом Тимошенко, на которого Вождь был обижен не столько за поражение в тысяча девятьсот сорок втором году под Харьковом, сколько за то, что тот не хотел признавать исключительно свою ошибку и пытался разделить ответственность.

Но, несмотря на это, маршал, хотя и не получит больше ни одного фронта в командование, будет постоянно в действующей армии в качестве представителя Ставки Верховного Главнокомандования.