Почти тут же зашёл секретарь и доложил:

— Товарищ Маленков, телефонограмма из Горького.

«Не поймёшь его, когда товарищ Маленков, когда Георгий Максимилианович», — подумал Маленков, усмехнувшись. Взял протянутый ему бланк и быстро пробежал глазами по строчкам.

На вечер шестого апреля в Горьком сделано двадцать семь протезов. Двенадцать с использованием дюралюминия и пятнадцать стальных. Технологии можно считать отработанными. Проблема только в одном. Обеспечение сырьём, дюралюминием и сталью. Но это уже вопрос организации, а не самой конструкции.

Маленков кивнул сам себе. Значит, Хабаров умеет не только изобретать, но и доводить дело до конца. Это дорогого стоило. Идей много, а вот людей, способных их реализовать, всегда не хватало.

Кабинеты руководства Государственного комитета обороны СССР находились в Сенатском дворце Кремля, корпусе № 1. Огромный сто пятидесятиметровый кабинет Сталина с пятью окнами находился на втором этаже в Особом секторе ЦК ВКП(б). Рядом были кабинеты Берии, Вознесенского, Кагановича, Маленкова и Микояна.

Ворошилов размещался на первом этаже, а Молотов на третьем. Но сейчас, в столь ранний для высшего советского руководства час, все эти кабинеты были ещё пустыми. На рабочих местах был только технический персонал и Маленков. Коридоры были тихими, только где-то вдалеке слышались шаги охраны.

Маленков встал из-за стола и подошёл к окну. Отсюда открывался вид на Кремлёвский сад. Деревья уже начинали зеленеть, весна вступала в свои права, скоро всё зацветёт, и, быть может, скоро закончится эта проклятая война.

Он думал о Сталинграде, о том, каким должен стать этот город. Символом не только войны, но и возрождения, символом того, что страна способна подняться из руин. Проект Хабарова давал такую возможность. Нужно было только принять правильное решение.

За спиной раздался звякнул телефон секретаря. Маленков подошел и поднял трубку.

— Товарищ Маленков. Академик Веснин.

— Зови, — коротко бросил он и опять отошел к окну.

Сзади открылась дверь кабинета и послышались шаги. Маленков обернулся. В дверях стоял Виктор Александрович Веснин. Высокий, седой, с умными внимательными глазами. Он слегка запыхался, видимо, торопился.

— Здравствуйте, Георгий Максимилианович. Вы меня вызывали?

— Здравствуйте, Виктор Александрович. Проходите, садитесь. У меня для вас интересная работа.

Глава 2

Академик Веснин быстро ознакомился с хабаровским проектом и сразу же оценил его масштаб и значимость. Уже после первых страниц он понял, что перед ним не просто инженерное предложение, а настоящий прорыв в области жилищного строительства. Вне всякого сомнения, можно начинать хоть завтра его осуществление в Сталинграде, а после незначительной доработки в любой точке Советского Союза.

Он отлично понимал, что этот неизвестный ему Хабаров Георгий Васильевич сделал то, что оказалось не по силам в 1940 году рабочей группе профильного института его Академии, и что этот проект оставляет далеко позади и свердловских товарищей, и его Академию в целом. Каждая страница проекта демонстрировала глубокое понимание не только технических аспектов панельного домостроения, но и экономической целесообразности предложенных решений. Расчёты были безупречны, чертежи выполнены с профессионализмом, которому позавидовали бы самые опытные специалисты.

Возможно в другие времена он даже попытался бы как-то пусть не зарубить этот проект, но мягко говоря, примазаться к нему. В конце концов, именно его Академия должна была стать флагманом в области жилищного строительства. Но только не сейчас. Идёт страшная война, а Маленков не дурак, и за подобную попытку можно в один момент лишиться всего: положения, власти и даже жизни.