В успешно начатом наступлении всегда важно не терять набранных темпов, а неуклонно их наращивать, не давать противнику опомниться. Исходя из этого проверенного военного постулата, который я хорошо усвоил на фронте, я повёл дальнейший разговор, не делая паузы.

— Скажите, пожалуйста, почему вы вдруг решили выполнить всю эту работу? — показал я рукой на толстые папки с разработанным заранее штатным расписанием треста, детальными должностными инструкциями и персональными планами работы каждого сотрудника треста на первые недели. — Это же колоссальный объём работы. Зачем? Что вами двигало?

Анна Николаевна сразу вся собралась, подтянулась, как солдат, услышавший команду «Смирно!». У неё перестали дрожать губы и приняли упрямую и волевую конфигурацию. Взгляд стал жёстким и решительным, в нем даже появилось что-то вызывающее.

— Вы, Георгий Васильевич, полагаете, что вам это очень необходимо знать?

Такой контрвопрос в ответ на мой прямой вопрос не остановил моё наступление, но сразу же существенно снизил его темпы и, возможно, даже вызвал некоторую растерянность с моей стороны. Не ожидал я такой прямоты, такого вызова. Обычно подчинённые не смеют так разговаривать с начальством.

— Если честно, то да, — сказал я после небольшой паузы. — И вы даже не представляете, насколько это для меня важно. Мы с вами, нравится нам это или нет, уже в одной лодке. И, полагаю, уже достаточно прочно друг с другом связаны нашими служебными отношениями. Мне нужно понимать, кто работает рядом со мной, какова мотивация этих людей. Иначе как я могу вам доверять? А без доверия у нас никакой работы не получится.

«Вот чёртова баба, надо же ей обязательно всё уточнить, всё проверить, — подумал я с некоторым раздражением, но одновременно и с нотками искреннего восхищения. — Как тростинка на ветру, до земли гнется, но не ломается. А чуть стихло, сразу выпрямляется».

Анна Николаевна помолчала, обдумывая мои слова, взвешивая их. Потом медленно кивнула, приняв решение.

— Хорошо, я отвечу вам максимально откровенно, насколько это вообще возможно в наше время, — она выдержала паузу, собираясь с мыслями. — Мы, я с Зоей и Сидор Кузьмич, знакомы очень давно и далеко не первый год вместе работаем. В своё время работали с товарищем Андреевым, и когда узнали о его грядущем возвращении, и на ту же должность, то сделали определённые выводы. Также мы заранее узнали о вашем назначении, и кто вы такой.

Она говорила спокойно, размеренно, подбирая слова.

— Мы понимали, что город будет восстанавливаться, что нужна организация, которая возьмёт это на себя, и понимали, что возможно будем нужны. Поэтому готовились.

Анна Николаевна сделала паузу и окинула меня таким изучающим взглядом, что у меня аж мороз по коже пошел. Очевидно что всё, что она сказала это присказка, а вот будет ли сказка?

Пауза откровенно стала затягиваться и моя собеседница наконец-то решилась продолжить.

— Это была инициатива Сидора Кузьмича, я лично была против, просто не хотела больше рисковать. Но ваше поведение изменило мой решение.

Она закончила говорить и внимательно стала смотреть мне в глаза, не отводя взор. Я выдержал паузу, давая ей возможность продолжить, если захочет. Но Анна Николаевна молчала, ожидая моей реакции.

— Исчерпывающий ответ, — медленно кивнул я головой, переваривая услышанное. — Спасибо за откровенность. Но у меня возник небольшой уточняющий вопрос. Последний. Чем вы с сестрой занимались сразу же после революции? В гражданскую?

Товарищ Орлова мгновенно выпрямилась ещё больше, и мне действительно показалось, что она сейчас действительно вскочит со стула и вытянется в строевой стойке «Смирно!», как на параде.