Во-первых, у нас в городе ещё очень большие, серьёзные проблемы со связью, телефонные линии не восстановлены и приходится пользоваться проводной армейской связью.

А во-вторых, и это было видно по её лицу, она явно боится просто так взять и позвонить на этот завод. Побаивается. Интересно, кто так сильно запугал эту женщину, что она боится туда звонить?

Но к моему приятному удивлению, и телефонная связь вдруг не подвела на этот раз, и ответивший на другом конце провода мужчина, представившийся помощником директора завода, был на удивление вежливым и корректным. Внимательно выслушав меня, он попросил подождать несколько минут, видимо, пошёл согласовывать с директором. И ровно через две минуты, я специально засёк время по своим часам из любопытства, вернулся к аппарату и вежливо спросил, могу ли я подъехать на завод в течение часа.

До завода «Баррикады» мне предстоит ехать примерно около тридцати километров по разрушенным дорогам. Дороги в Сталинграде сейчас ещё те, но зато очень маленькая, почти нулевая интенсивность движения, машин почти нет. И поэтому вполне реально в течение часа доехать, если не случится никаких неожиданностей.

Мы с Михаилом успели добраться за сорок минут. Завод «Баррикады» уже охранялся, но на контрольно-пропускном пункте нас уже ждали, были предупреждены о визите заранее. Проверив тщательно документы, пропустили без лишних вопросов.

Я, кстати, сразу же обратил внимание на некоторые небольшие вольности в форме одежды у охраны, расстёгнутый воротник у одного, не по уставу надетая пилотка у другого, тут же достал свою рабочую тетрадь и записал это коротко, чтобы потом не забыть. Мелочь, но показательная.

Впрочем, я о таких мелких вещах самому Шачину говорить, естественно, не буду, тем более в самую первую же нашу встречу, когда мы ещё толком друг друга не знаем. Это было бы глупо и бестактно, испортило бы отношения с самого начала. А вот Виктору Семёновичу обязательно доложу. Нарушения установленного порядка несения караульной службы очень часто начинаются именно с таких вот мелочей, с попустительства. Сегодня пуговица расстёгнута, завтра автомат брошен, послезавтра пост покинут. Дисциплина штука тонкая.

Глава 14

Василий Сергеевич Шачин, директор завода «Баррикады», встретил меня в своей приемной. У него как раз закончилось утреннее производственное совещание, и он вышел из кабинета, чтобы тот проветрился. Совещались, видать, основательно. По крайней мере, из открытой двери валил самый натуральный табачный дым, густой и едкий.

Поздоровавшись со мной крепким рукопожатием, Шачин немного смущенно показал на открытую дверь кабинета:

— Накурили, черти. Как начинают спорить, беда, никакой управы на них нет. Хорошо хоть за грудки не хватаются. А то была бы картина: главные специалисты дерутся в кабинете директора завода. И ведь оба правы, каждый по-своему. Как вот тут правильно поступить, скажи на милость? Ну, пойдем ко мне, посовещаемся. А твой оруженосец пусть чаи погоняет, — Шачин подмигнул молодой машинистке, которая что-то бойко печатала за столом в углу приемной, не отвлекаясь на появившиеся новые лица.

Но когда начальник упомянул про чай, девушка подскочила как на пружинах и тут же начала доставать из ящика стола чайные приборы, несколько граненых стаканов в потертых подстаканниках.

У меня сегодня что-то начала ныть раненая нога, и я при ходьбе прихрамывал сильнее обычного. Шачин сразу бросил внимательный взгляд на мою трость, а когда мы зашли в его кабинет, сказал с неподдельным участием:

— Наши секретари молодцы, что тебе оруженосца приставили. Тут здоровые ноги ломают на этих развалинах, а уж с ранением тем более надо осторожнее.

Он сразу же перешел на «ты», и этим простым жестом снял мои опасения о предстоящей тяжести разговора. Из отрывочных отзывов о Шачине у меня сложилось, похоже, совершенно неправильное представление о нем как о суровом и очень жестком человеке, с которым бывает трудно общаться.