В помещении повисла тишина. Все замерли, не веря услышанному.

— Официальное название завод № 31 Наркомата строительства СССР, почтовый адрес: город Сталинград, п/я 101. На заводе будет сформировано проектно-техническое бюро для разработки новых технологий и подготовки проектной документации.

Виктор Семёнович говорил размеренно, давая всем время осознать значение каждого слова.

— Нормы снабжения следующие: все занятые непосредственно на монтаже получают паёк как лётный состав действующей армии. Все остальные как плавсостав военно-морского флота. Обязательное горячее питание во время обеда за счёт завода.

Кто-то из присутствующих присвистнул от удивления. Такие нормы снабжения были неслыханной роскошью для любого предприятия страны, а тем более строительного.

— На заводе вводится режим секретности, — продолжал Андреев. — Все работники завода получают бронь от призыва. Самовольный уход с завода запрещён. Спецодежда за счёт государства. Талоны на промтовары в первоочередном порядке. Первоочередное обеспечение жильём в построенных домах, в первую очередь получат квартиры работники завода и их семьи.

Виктор Семёнович перевёл дыхание и продолжил:

— Самые высокие расценки оплаты труда. Премии за ударный труд. Семьи получат продовольственные карточки первой категории, а это означает увеличенные нормы хлеба, круп, мяса и других продуктов.

Он снова сделал паузу, глядя в листок.

— Первоочередное строительство яслей и детских садов для детей работников. Создание заводских учебных заведений для подготовки квалифицированных кадров. Питание и обучение детей работников завода бесплатное. Создание своей медико-санитарной части с достаточным количеством врачей и медикаментов. И последнее: переработки запрещены. Рабочий день строго восемь часов и один плавающий выходной в неделю. Контроль за соблюдением этого режима возлагается на администрацию завода и партийную организацию.

Я слушал Виктора Семёновича, и у меня началось головокружение. То, что он говорил, было просто невозможным, нереальным. Мне не верилось, что это всё происходит на самом деле. Сейчас, во время войны, когда вся страна затягивает пояса, когда на фронте гибнут сотни тысяч людей, какой-то строительный завод, пусть даже и экспериментальный и сверхстратегический, получает такой невероятный статус. Нет, господа хорошие, этого не может быть! А ведь это означает, что наша технология признана действительно важной, способной изменить всю систему жилищного строительства в стране.

Виктор Семёнович сделал паузу и обвёл всех очень строгим взглядом, так что мороз по коже пошёл. Улыбка сошла с его лица, и голос стал жёстким, требовательным.

— Что всё это значит, думаю, понимаете. Раз такой статус, то и спрос будет соответствующий. Никаких поблажек, никаких оправданий.

Он прошёлся по помещению, заложив руки за спину.

— Первое: в течение года технология должна быть отработана идеально и до мелочей. Каждая операция, каждое движение крана, каждый шов, всё должно быть доведено до совершенства. Должны быть разработаны подробнейшие планы строительства серийных заводов, то есть речь идет о создании новой строительной отрасли, для которой мы должны готовить соответствующие кадры. Инженеров, техников, мастеров, рабочих.

Виктор Семёнович остановился и посмотрел на Гольдмана.

— Материально-техническое снабжение завода и экспериментального панельного домостроения будет централизованным. Это, конечно, не означает, что всё будет появляться по щелчку пальцев, война есть война. Но по возможности всё необходимое будет. Заявки на материалы и оборудование теперь будут идти напрямую в Москву.

Он снова обвёл всех взглядом.

— И последнее, персонально о тебе, Георгий Васильевич.

Я выпрямился, почувствовав, как напряглись все мышцы.