Виктор Семёнович сделал паузу, и я явственно услышал шорох бумаги.

— Теперь о твоих личных просьбах или требованиях, не знаю даже, как их назвать. В ближайшие дни в Сталинград про твою душу приедет представитель американского посольства. Он член высокопоставленной американской семьи, вроде как дядя этого молодого американца, из-за ультиматума которого своим родителям вся эта каша и заварилась. Ему и еще кому-то наши дипломаты вручили твои протезы. Вот этот дипломат и приедет, чтобы всё обсудить, сколько и чего тебе надо для сельского хозяйства. Всё это будет бесплатно, за счет семей, чьи дети получили протезы. И последнее. В Нью-Йорке под погрузкой уже стоит транспорт, который, в том числе, доставит сантехнику, кабели, провода и разные выключатели с розетками для Сталинграда. Поздравляю тебя по поручению товарища Вознесенского и от себя лично. Отдыхай и давай грызи гранит науки.

Виктор Семёнович положил трубку, а я еще несколько минут держал свою в руках, пытаясь до конца понять всё, что он мне сказал. Нет, сегодня определенно великий день. Утром товарищ Андреев рассказывает нам о решениях, принятых на государственном уровне касательно нашего завода. А сейчас я услышал то, что касается лично меня, хотя как можно говорить «лично меня». Это тоже касается всех, всего города, всей страны. Осталось только получить положительные известия из Азербайджана, и тогда можно будет сказать, что всё складывается как нельзя лучше.

Минут через двадцать я наконец-то пришел в себя, и мы с Андреем сели за учебники. Он оказался очень даже прилично подготовленным и образованным человеком. Я не вижу каких-либо проблем для себя пока в большинстве предметов, кроме трех: немного истории и достаточно капитально географии. И настоящий Георгий Хабаров 1924 года рождения с немецким не то что не дружил, но сдать его экстерном будет очень и очень трудно. А вот историю с географией подтянуть будет не сложно. А всё остальное без каких-либо проблем, кроме одной: мои знания химии и физики явно выходят за пределы нынешних знаний образца 1943 года. Придется быть осторожным, чтобы не наговорить лишнего на экзаменах.

Михаил получил два дня выходных, а Кошевой, конечно, остался. Его службу никто не отменял, и с Блиновым они эти дни будут меняться, как положено, и ночевать, конечно, в нашем блиндаже. В двенадцать ночи я решил, что пора спать. Почему-то у меня была уверенность, что со сном будут проблемы, но как приятно было ошибиться. Я, наверное, только положил голову на подушку, как сразу же заснул.

Проснулся я около девяти утра и сразу же начал размышлять, как бы мне попасть на стройку, но уже сменившийся Блинов только отрицательно покачал головой.

— И не мечтайте, Георгий Васильевич, у меня приказ даже применять силу, если вы решитесь нарушить и попытаетесь куда-либо поехать. Только чрезвычайное происшествие, да и то с санкции горкома партии, — грозно пресёк мои поползновения товарищ лейтенант Блинов. — Так что даже не пытайтесь меня уговорить или обмануть. Приказ есть приказ.

Поэтому после непродолжительных размышлений я предложил Андрею после завтрака осмотреть местные строительные достопримечательности, потом сходить на Волгу и сесть за учебники. День надо провести с пользой, раз уж на стройку не пускают.

Первым делом мы сходили в будущую школу. И это действительно уже школа, а не просто здание. Во многих классах уже стоят новенькие парты, как раз при мне с завода Ермана привезли еще одну партию, и грузчики аккуратно разгружали машину. Александр Павлович, директор школы и по совместительству учитель географии, был тут же и производил впечатление абсолютно счастливого человека.