— Не знаю, честно говоря, — развёл я руками. — Надо у них самих спросить и узнать, есть ли у них здесь знакомые члены партии, которые знают их положенный для рекомендации срок.

— Тебе партийное поручение даю, — строго сказал Виктор Семёнович. — Выясни, есть ли среди прибывших вместе с ними члены партии, желательно с довоенным стажем. Если есть, поговори с ними насчёт рекомендаций для обоих. Твоему Андрею нечего больше бегать у тебя в адъютантах, играть в денщики. Пусть быстро восстанавливается в ближайшем строительном техникуме и заканчивает его, получает диплом. А членство в партии нужно для того, чтобы назначить его к тебе в отдел не временно, как было до сих пор, а постоянно, на штатную должность инженера. Он, я думаю, достаточно уже вник в строительные дела, пока ходил за тобой как тень и во всём участвовал. Толковый парень. А адъютантом пусть Михаил будет, с ним я уже беседовал отдельно, он очень даже не против такого назначения.

— А Василий что? — спросил я. — Какие планы на него?

— Товарищ Матросов очень деятельный человек, энергичный, инициативный, — задумчиво произнёс Виктор Семёнович. — Его каким-то образом надо образовать, дать ему знания, для начала хотя бы техникум строительный пусть закончит, и двигать в начальники. Из него толковый руководитель выйдет. Это тоже тебе надо продумать, как ему образование получить.

Виктор Семёнович ухмыльнулся каким-то своим мыслям и зачеркнул ещё что-то в своей тетради.

— Теперь о самом приятном, так сказать, и интересном, — продолжил он уже другим тоном. — Завтра и послезавтра в Сталинград начнут прибывать первые крупные партии военнопленных. Всего для начала три тысячи человек, две с половиной тысячи немцы. Но будут и их союзники: венгры, румыны, итальянцы и прочие хорваты. Человек триста, точно не скажу сколько именно, имеющие, по нашим понятиям, высшее и среднетехническое образование. Все офицеры и все добровольно согласились участвовать в восстановлении Сталинграда. Подписали соответствующие бумаги. Под твою ответственность и товарища Воронина можно будет им, сам понимаешь в каких случаях, давать послабления в режиме, вплоть до расконвоирования, в определённых пределах, конечно. А главное, в перспективе конечно, для них возможна организация встреч с представителями Красного Креста нейтральных стран. Что это для них значит, думаю, сам понимаешь.

— Понимаю, — угрюмо пробурчал я, наблюдая, как карандаш Виктора Семёновича безжалостно расправляется с очередной записью в его тетради.

— Все они медицински здоровы и даже немного откормлены, особенно офицеры, те вообще в приличной форме. Карантин уже прошли полностью и даже привиты от каких-то болезней, от тифа что ли там и прочего. Так что они сразу же поступают в твоё распоряжение. Как думаешь использовать их труд?

Пока Виктор Семёнович говорил, объясняя ситуацию, я уже решил, как эти бывшие вояки будут грехи свои отрабатывать на нашей земле.

— Разберёмся сначала детально, кто есть кто, — начал излагать я свой план. — Проведём собеседования, выясним квалификацию. Самых ценных специалистов: инженеров, технологов и очень квалифицированных рабочих, направим на заводы, там их знания пригодятся. Кто может и согласится, пойдёт в преподаватели, раз среди них есть люди с вышкой, тем более с университетским образованием. Захотят нормально жить русский на раз-два выучат. А у нас в тресте предлагаю их использовать на трёх основных объектах. Очень просил направить к нему рабочих Василий. Решим, сколько дать ему, в рабочем порядке. А остальные, — я зло и мстительно ухмыльнулся, представляя картину, — пусть восстанавливают дом НКВД и здание обкома. И драть с них три шкуры буду лично, следить за каждым шагом.