На острове к окончанию войны была достаточно мощная военная группировка насчитывающая около двухсот тридцати тысяч человек и проживало примерно триста пятьдесят тысяч гражданских японцев. Среди военных было достаточно много коренных тайваньцев, которые верой и правдой служили императору. Всяких гражданских чиновников тайваньского происхождения было то же несколько десятков тысяч. Никаких политических сил на острове реально не было вообще.

Сразу же после окончания войны в Китае начались переговоры между Гоминьданом и компартией, так как других политических сил больше не было, все прояпонские были разгромлены и частично уничтожены чисто физически.

Но неожиданно, в первую очередь для товарища Мао, коммунисты начали размежеваться и расходиться на отдельные фракции.

При гласной, а чаще негласной, поддержки СССР реальной силой стало Северо-Восточное бюро ЦК КПК, которое за к середине октября создало в бывшем Маньчжоу-Го автономную коммунистическую организацию и фактически отдельное государство, просоветское и прокоммунистическое. Оно с конца сентября стало называться автономным районом Маньчжурия.

НЕожиданно для Чан Кайши и Мао к началу октября Восточно-Туркестанская республика взяла под свой контроль полностью взяла западные районы Китая, в первую очередь мусульманский Синьцзян, распространив свою власть до западных пределов Монголии.

Здесь власть тоже была просоветская и прокоммунистическая, по образу и подобию было создано Северо-Западное бюро ЦК КПК. Но во многом они были самозванцами, Мао их не признавал, но был вынужден сотрудничать.

И в один прекрасный момент на переговорах оказалось ни две стороны, а целых пять: Чан Кайши, Мао, два свежеиспеченных коммунистических бюро и вишенкой на торте оказалась делегация Тибета, власти которого позиционируя его независимость решили проявить гибкость и отрядили своих переговорщиков.

И весь этот во многом балаган происходил на фоне начавшейся очередной гражданской войны сторонами которой выступил Гоминьдан и коммунистические силы, которые в этом вопросе были едины и войска Чан Кайши начали бить совместно.

На этом фоне в первых числах октября прошел референдум в двух Монголиях, в результатах которого никто не сомневался и пятнадцатого октября Внутренняя Монголия вошла в состав Монгольской Народной Республики. Два коммунистических бюро и контролируемые ими власти Восточного Туркестана и автономной Маньчжурии эти итоги признали, как и СССР. Мао промолчал, а Чан Кайши бурно протестовала и даже объявил войну Улан-Батору. Правда как он собирался воевать с монголами было не ясно. Его войска не контролировали ни одного сантиметра границы с Монголией и с каждым днем их гнали все дальше на юг и на восток.

Но в тайваньском вопросе на переговорах неожиданно был достигнут прогресс и сформирована комиссия из четырех человек для принятия капитуляции Тайваня. В неё вошли два представителя Гоминьдана и два КПК, причем один был человеком Мао, а другой от Северо-Восточного бюро.

Они прибыли на остров, приняли капитуляцию японцев и начали разоружение воинских частей. А для управления остовом создали Временный Комитет из восьми человек, четверо прибывших с материка, один представитель японского населения, которое составляло на острове около пяти процентов, и трое от остальных девяносто пяти.

К этому времени на Тайване появились свои доморощенные политические силы: самыми многочисленными оказались местные коммунисты, которые кстати были сами по себе, ни за Мао, ни против, микроскопический Гоминьдан и какие-то нейтралы, которые были за все хорошее, но еще не знали куда прислониться. Тем не менее один из троих оказался коммунистом, а двое нейтралов.

Первые решения этого Совета оказались достаточно мудрыми. Они призвали всех чиновников оставаться на своих рабочих местах, а военнослужащих тайваньского происхождения переходить на службу в местную полицию, которую решили не просто сохранить, а усилить.