Эта фраза повисла в комнате. Потому что именно этого никто не мог гарантировать.

Заговорил государственный секретарь:

— Союзники уже задают вопросы.

Он достал из папки лежащей перед ним несколько листков с машинописным текстом.

— Некоторые сенаторы требуют закрыть программу до окончания расследования, — подал голос временный президент Сената США. — Газеты полны слухов пока, и через месяц вопрос будет стоять не о бомбе. А о том, существует ли вообще американский контроль над ней.

И тогда Гровс впервые позволил себе эмоции, он резко встал и не дожидаясь разрешения разрешения заговорил:

— Господа! Мы говорим так, будто проиграли.

Он обвел взглядом кабинет.

— Нет. Мы потеряли одно изделие, потеряли остров, потеряли очень людей и техники, но не проект.

Он наклонился вперед.

— Если сегодня мы остановимся……то каждый противник Соединенных Штатов поймет одну вещь. Достаточно убить одного человека и Америка сама уничтожит собственную программу. — он сделал паузу. — Именно этого и добивался диверсант.

В комнате воцарилась тишина, никто не смог сразу ничего возразить генералу.

Президент медленно повернулся к Оппенгеймеру.

— Вы согласны?

Оппенгеймер опять ответил не сразу, ему вообще очень тяжело давался весь этот разговор. Впервые он ощутил всю тяжесть ответственности, которая лежала на его плечах.

— Да.

Все удивленно посмотрели на него.

— Если мы сейчас остановимся… значит, не диверсант взорвавший бомбу, нанес нам поражение, а мы, здесь и сейчас, в этом кабинете.

Почти тут же президент Трумэн резко поднялся за своим столом.

— Решение будет следующим.

Он говорил медленно, как будто диктовал историю.

— Манхэттенский проект продолжается, но мы берем паузу. За три месяца генералу Гровсу ввести дополнительные меры контроля, а доктор Оппенгеймер должен еще раз провести проверку всей научной и технической части проекта. Первого марта мы собираемся вновь и заслушиваем окончательный вердикт генерала Гровса, доктора Оппенгеймера и директора Гувера. Всем сомневающимся и говорунам, — Трумэн обвел жестким взглядом всех присутствующих в кабинете, задержав его на генеральном прокуроре и особенно на директоре ФБР, — неважно где они находятся, в Конгрессе, редакции газеты или просто на улице, заткнуть их поганые глотки.

Трумэн немного наклонился в сторону государственного секретаря.

— Союзникам сообщить, — он сделал короткую паузу, — Соединенные Штаты не потеряли контроль над атомной программой и провести необходимую работу чтобы весь мир поверил в это, потому что если случится обратное… то мы проиграем, даже не начав послевоенную эпоху и нам придется признать, что диверсант-одиночка, а у нас пока нет оснований даже предполагать, что это не так, в одно мгновение победил Америку

Глава 20

На ужин президент Трумэн пригласил трех человек: государственного секретаря США Джеймса Бирнса, начальника штаба армии США Джорджа маршалла и своего военно-морского помощника Кларка Клиффорда.

Тридцативосьмилетний юрист из до войны был успешным адвокатом из Миссури. После начала войны он пошел служить в Военно-морской резерв США и непосредственно в войне не участвовал, а занимался административной работой: юридическими вопросами и подготовкой документов. К сорок пятому году он оказался среди тех, кто готовил аналитические материалы для военно-морского руководства США. На них обратил внимание новый президент и вдобавок они оказались еще и земляками из Миссури. В итоге главным протеже Клиффорду стал сам президент.

Этот поздний ужин в Белом доме и неформальное совещание на нем президента и трех его гостей были последним в их длинной череде подводящих итоги Второй Мировой и самое главное обозначающих исходные позиции в начинающемся глобальном противостоянии двух держав, отношения которых на долгие годы будут определять мировой порядок.