Конечно если разработать комплексную программу улучшения качества целинных земель и осуществить её в полном объеме, то через лет десять, а это по мнению товарищей обследующих их это минимальный срок, то возможно экономически в этом появится какая-то целесообразность.

Поэтому к началу сорок седьмого была разработана программа возвращения в хозяйственный оборот всех залежных земель и полного использования для ведения сельского хозяйства в районах бывшей Сталинградской области. В бывших Актюбинской и Уральской областях мы все таки наметили создать десять крупных по нынешним мерках зерновых совхозов, которым отписали все признанные пригодными сейчас земли.

Эта программа рассчитана на три года, но её реально выполнить и за два. Она полностью обеспечена всеми необходимыми ресурсами: людскими, материальными и финансовыми.

Результаты были уже в сорок седьмом. Показатели производства зерновых прошлого года были перекрыты на пятьдесят процентов. Больше половины залежных земель сталинградских районов вернулись в хозяйственный оборот и реально началось создание новых совхозов на северо-востоке края.

К середине лета сорок восьмого подчиненные Валерия Павловича твердо стали заявлять что урожай нынешнего года будет минимум в два раза выше сорок шестого.

Постоянные комиссии проверяющие нас стали после войны обыденностью. В основном объектом их деятельности были наши финансы и снабжение. Слишком многим в Москве не нравилась наша схема их максимальной централизации. Недостатки конечно находили, но они были настолько мелкими, что никаких оргвыводов не бывало.

Да и как можно было делать какие-то выводы, когда, выделяемые государственные средства мы использовали эффективнее всех в стране. И всегда, например, реальные финансовые затраты за счет местных ресурсов и умелое использование выделенных,

Но в сорок восьмом с комиссиями пошел перебор. И копали в основном в сельском хозяйстве, особенно рьяно вокруг опытной станции

В середине июня приехала очередная комиссия. И в этот раз по линии МГБ. Но работать она опять начала преимущественно по опытной станции и в основном по финансовой части.

Восьмого июля в краевое управление МГБ с какой-то ведомственной проверкой неожиданно приехал мой старый знакомый Антон Дедов. Он преуспел в продвижении по служебной лестнице и на его плечах были полковничьи погоны.

Во второй половине дня он позвонил мне и спросил, не могу ли я составить ему компанию для экскурсии по району Сталинграда, где воевали наша дивизия.

Антон за пять с лишним лет прошедших после последней нашей с ним встречи конечно очень изменился, но сохранил прежний задор в глазах. меня он неожиданно обнял так, что у даже чуть кости не затрещали. Конечно мы сразу же начали без фамильярностей: на «ты» и по имени, что сразу же вызвало неподдельное удивление его адъютанта, на вид очень молоденького и наверное еще безусого лейтенанта.

Орденские планки Антона смотрелись очень внушительно, боевых наград у него было преизрядно, но больше всего меня поразила Золотая Звезда Героя. Для офицера контрразведки это было что-то из совершенно выдающееся, насколько я знал все герои-смершевцы получили их посмертно.

Заметив моё удивление, Антон тут же рассказал обстоятельства своего подвига.

— Это я, Георгий, получил за форсирование Днепра. Летом сорок третьего однажды мы такую мразь взяли, допросили как положено, а потом он вдруг такое выдал. Одним словом пристрелил я его. Сам понимаешь трибунал и штрафбат. Во втором бою кровью смыл. Вернули ордена и лейтенантом направили в пехоту, взводным.