С Андреевыми мы просидели и проговорили до полуночи, и только по требованию Ксении Андреевны легли спать.

Ровно в полночь она приказным тоном распорядилась:

— Всё, пора спать, завтра у вас, мужики, напряженный день, а вечером вы оба должны улететь из Москвы.

Глава 7

Ровно в восемь утра двадцать второго апреля я уже был в кабинете Председателя Госплана СССР Николая Алексеевича Вознесенского. Мы с ним еще раз обсудили всё, о чем говорилось в кабинете товарища Сталина и решили, что я сразу же начну действовать как всегда, использую cначала только имеющиеся возможности области, не дожидаясь начала участия Москвы и американцев.

Кроме этого было решено, что мы пока своими силами начнем уже конкретные работы по проектированию канала Волга-Дон.

Наконец-то мне удалось лично с ним обсудить вопрос и целесообразности строительства мощной ГЭС в низовьях Волги. Я считал, что почти во всех отношениях строительство нескольких ТЭЦ сопоставимой мощности проще, выгоднее и быстрее. Тем более, что создание стационарных промышленных газовых турбин не за горами и этот вариант во всех отношениях номер один.

Николай Алексеевич внимательно выслушал меня и к моей большой радости согласился. И мало того, пообещал заложить планируемое нами строительство первой ТЭЦ в государственный план развития на 1947 год.

После окончания этого разговора он молча протянул мне толстую папку.

— Ознакомьтесь, пожалуйста, это Георгий Васильевич то, что пришло только на моё имя с начала этого года.

В папке были жалобы на деятельность наших комитетов: финансового комитета и по снабжению.

Руководители двух десятков наркоматов и ведомств, союзных и республиканских, возмущались порядком, установленным в нашей области и требовали отменить его и конечно наказать меня.

Я этому не удивился и более того ожидал чего-то такого. Мне было даже удивительно, что такой разговор не произошел раньше.

— Ненормальность такого режима работы, особенно финансовых органов области, мы сами отлично понимаем. Но согласитесь, Николай Алексеевич, что именно концентрация ресурсов материальных и финансовых позволила области добиться за два года таких результатов, не только почти полного восстановления, разрушенного войной хозяйства, но сделать не один шаг вперед.

Использовать в общении с Воскресенским имени-отчество совершенно естественно и что может быть самое главное, комфортно. Вот не идет ему постоянное обращение товарищ Воскресенский. Это обращение строго официальное и оно создает какой-то непреодолимый барьер.

— Работа ваших комитетов, это, по моему мнению, такая же важнейшая составляющая сталинградского «чуда», да-да, не удивляйтесь, именно так написали в газетах после последнего визита американских корреспондентов, как организационный талант лично ваш и подобранной вами и вашими предшественниками на посту первого секретаря обкома команды. И честность практически во всем, — Вознесенский говорил спокойно, четко выговаривая каждое слово и в его устах это звучало как какой-то вердикт по данному вопросу. — Лаврентий Павлович последнее время рвет и мечет, когда всевозможные комиссии не находят у вас ожидаемых недостатков или воровства.

Сказав последние слова, Вознесенский просто впился в меня своим взглядом, как бы пытаясь проникнуть в мои мысли и чувства.

То, что уже началась, пока еще на дальних подступах, борьба за будущую власть, я отлично знаю, да это должно быть понятно любому думающему человеку. И возможно, что Вознесенский просто проговорился, но может быть и как бы проверяет меня на вшивость или пытается понять мою позицию.

Моя абсолютная внешняя лояльность к товарищу Сталину и его политике, естественно ничего не означает в отношении к персоналиям его ближайшего окружения. И для каждого из них заполучить в свой лагерь сталинградскую команду во главе с первым секретарем обкома очень желательно.