Стоящий рядом с Берией Маленков мгновенно отметил про себя слово «гражданин», которое тот употребил в отношении неизвестного им лично подозрительного человека. Не «товарищ», а именно «гражданин». Это на самом деле означало только одно, и Маленков это прекрасно понимал: был бы человек, а статья всегда найдётся. И большим счастьем, огромной удачей этого неведомого ему гражданина будет, если он пойдёт не в лагерь на долгие годы, а, например, в штрафники искупать свою вину кровью на фронте.

— По поводу молодости и отсутствия должного образования товарища Хабарова могу сказать следующее, — продолжал тем временем Берия, листая документы в папке, — что он такой не первый и не последний. У нас много таких самородков, вышедших из народа.

— Это вы верно, товарищ Берия, подметили, — Сталин выпустил струйку дыма и слегка прищурился, глядя куда-то в пространство. — Современных Ломоносовых у нас предостаточно. Наш народ талантлив, это его природное качество. Подумаешь, протез придумал и предложил особым образом вулканизацию резины проводить для улучшения свойств амортизации. Для этого достаточно хорошо в школе учиться, внимательно слушать учителей на уроках физики и химии. И это, товарищи, — Сталин посмотрел на присутствующих как на малых, несмышлёных детей, не понимающих прописные истины, — еще раз подтверждает, что наша советская система образования лучшая в мире.

Он улыбнулся впервые за весь этот долгий вечер, и все в кабинете мгновенно почувствовали, как немного спала гнетущая напряжённость, как стало легче дышать.

— Наши люди сейчас ещё и не такое совершают, — продолжил Сталин. — Напомните мне, товарищ Берия, сколько у товарища Хабарова ранений и наград? Это важно для понимания, кто перед нами.

— Шесть ранений: три тяжёлых и три лёгких, первое ранение еще до своего совершеннолетия получил в боях род Москвой, с поля боя не ушел. Свидетелем ранения и подвига товарища Хабарова был командующий Западным фронтом генерал армии Жуков, — зачитал Берия выдержку из одного из документов в своей папке. — Две медали «За отвагу», полученные за конкретные боевые подвиги, ордена Красной Звезды и Красного Знамени.

— Внимательнее проверьте обоих бдительных граждан, товарищ Берия, — Сталин вновь стал серьёзен, улыбка мгновенно исчезла с его лица. — Думаю, им надо на деле доказать свою преданность делу коммунистической партии и нашему социалистическому Отечеству. Пусть докажут это делами, а не словами. А теперь давайте послушаем, что нам скажут наши уважаемые товарищи наркомы.

— Так точно, товарищ Сталин, — не сговариваясь, словно по команде, хором ответили промышленные наркомы, дружно вставая из-за стола, где они изучали чертежи.

— Думаю, что эту идею в жизнь придётся воплощать, скорее всего, первоначально на базе авиационного наркомата, так что вам, товарищ Шахурин, первое слово. Что вы скажете?

Нарком авиационной промышленности Алексей Иванович Шахурин, изучивший чертежи и расчеты, уже не сомневался в том, какое решение примет Сталин. Это было видно по всему ходу совещания, и поэтому без задержки, четко и уверенно ответил:

— Техническая документация выполнена безукоризненно, на очень высоком уровне, можно сразу же приступать к работе, не теряя времени. Предлагаю поручить это авиазаводу № 21 города Горький. У них есть и мощности, и специалисты.

— Согласен с вашим предложением, товарищ Шахурин, — кивнул Сталин. — Среди разработчиков есть ваш сотрудник, товарищ Канц, опытный инженер-констуктор. Вот он пусть этим и займётся лично, возглавит работу. Опытная партия пусть будет пятьдесят протезов. Это, если я правильно понял из представленных расчетов, максимум недовыпуск двух истребителей Ла-5?

— Так точно, товарищ Сталин, именно так, — подтвердил Шахурин.