|
Но Люсьен достаточно хорошо знал Кейт, чтобы совершить фатальную ошибку – недооценить ее; он понимал, что, невзирая на полученную рану, она все еще была опасна. В своем безумном состоянии она вполне могла напасть на женщину, которая лишила ее последней возможности расправиться с ним. И Кейт инстинктивно – как это свойственно раненым, загнанным животным – почувствовала его намерение преградить ей путь к бегству. Ее бледные, полные коварства глаза в отчаянии оглядывали комнату в поисках какого-нибудь оружия, но эта комната была ей незнакома. Она взглянула на пистолет, валяющийся в луже крови у ее ног. Этот ее взгляд, естественно, отвлек внимание герцога; воспользовавшись этим, она схватила тяжелый серебряный подсвечник со стола и с гортанным криком метнула ему в голову.
Он быстро отступил в сторону, и канделябр расщепил деревянную панель над камином. Воспользовавшись его секундным замешательством, Кейт подбежала к двери и толкнула маленькую женщину ему навстречу. Наступив на свою длинную ночную сорочку, Сабрина упала на колени, и Люсьен, стремясь избежать столкновения с ней, ударился о дверь. Он медленно выпрямился, потирая раненую руку. – Не ушиблась, Рина? – спросил он, прежде чем броситься за убегающей кузиной. – Нет. Пожалуйста, беги за ней, Люсьен, – умоляющим тоном попросила Сабрина, с помощью окровавленной шпаги поднимаясь на ноги. Вскоре, однако, он вернулся и обнял герцогиню. – Слава Богу, Люсьен, – обрадовалась она. – Что случилось? Где она? – В этой кромешной тьме я упустил ее. Она как сквозь землю провалилась. Чтобы найти ее, нам понадобится добрая половина наших слуг. Впрочем, сомневаюсь, что она далеко убежит с этой раной, – предположил Люсьен, осторожно усаживая Сабрину в кресло перед огнем. Затем он подошел к письменному столу, выдвинул средний ящик и достал оттуда пистолет; задержавшись на миг перед кровавым пятном на полу, он с брезгливым выражением на лице поднял пистолет Кейт. Рукоятка была покрыта запекшейся кровью. Люсьен крепко сжал ее и подошел к окнам. Раздвинул тяжелые бархатные шторы, открыл окно и разрядил оба пистолета. В ночной тиши пистолетные выстрелы отозвались громким эхом, как пушечные. – Люсьен, что ты?.. – начала Сабрина, как только грохот смолк. – Я хочу предупредить Баттерика и его людей. Через две-три минуты весь Камарей будет полон людьми с факелами. Если эта сумасшедшая все еще где-нибудь поблизости, собаки тотчас же ее унюхают. Наконец-то дни Кейт сочтены, – холодно произнес он. – Не могу забыть это ужасное лицо, дикие глаза. Никогда в жизни не сталкивалась с таким злобным существом, – сказала Сабрина. Губы ее дрожали, она с трудом удерживала слезы. – И подумать только, что она хотела убить тебя. – Но это ей не удалось, любовь моя. Хотя, если бы не ты со шпагой, она вполне могла осуществить свое намерение, – сказал Люсьен, задержав взгляд на стене, где висели две скрещенные шпаги, а сейчас осталась лишь одна. – Эта шпага снова была использована как оружие. А теперь, пожалуйста, осуши свои слезы, – повелительно произнес Люсьен, наблюдая, как жена пытается вытереть мокрые щеки тыльной стороной руки. – Худшее уже позади. Присмотревшись, Сабрина заметила: что-то трудноуловимое изменилось в выражении лица Люсьена. Вряд ли кто-либо другой углядел бы эту перемену, но Сабрина слишком хорошо знала мужа, чтобы не обратить на нее внимание. Впечатление было такое, будто у него полегчало на душе. – О чем ты думаешь, Люсьен? – нерешительно спросила она. Заметив легкую улыбку на губах мужа, она вдруг почувствовала сильное волнение. – Пожалуйста, Люсьен, скажи, о чем ты думаешь? – проговорила она умоляющим тоном. |
