То, что герцог то и дело называл Сару по имени, приободрило ее, и она почувствовала, что принята здесь, в Камарее, как своя. Она понимала, что от этого во многом зависят ее отношения с мужем, ибо Ричард считал Камарей своим домом и боготворил герцога и герцогиню. Поэтому она так хотела, чтобы его семья приняла ее, и так отчаянно опасалась быть отвергнутой. Ведь она дочь небогатого армейского офицера, который волей случая отважно погиб в сражении, но, перед тем как умереть, заручился для единственной дочери опекой своего командира, генерала сэра Теренса Флетчера, родственника герцогини Камарейской.

Сара Паргетер жила в Грин-Уиллоуз, усадебном доме сэра Теренса и леди Мэри, когда встретилась с Ричардом Верриком, маркизом Рентонским, младшим братом леди Мэри и герцогини. Благодаря своим густым рыжим волосам он походил скорее на леди Мэри, чем на темноволосую герцогиню; это впечатление усугублялось спокойной манерой держаться и очками в золотой оправе, однако в минуты веселья, гнева или страсти Ричард Веррик явно напоминал герцогиню, такое душевное волнение и ум сверкали в его глазах.

Оглядывая обставленную с большим вкусом гостиную семьи Доминик, она невольно сравнивала великолепный потолок с изображенными на нем летящими птицами и резьбой по углам, голубые с золотом тисненые обои и картины в роскошных рамах, обтянутые шелком диваны и стулья, хрустальные канделябры и камчатные шторы с убогой обстановкой комнат, где ей приходилось жить, когда они с отцом путешествовали по континенту. Ее отец играл в карты во всех игорных домах от Вены до Лондона и Парижа, и их скудное существование в большой мере зависело от его выигрышей или проигрышей. Ей даже и в голову не приходило, что в один прекрасный день она будет пить чай вместе с герцогом и герцогиней в таких вот покоях; точно так же не предполагала она, что станет маркизой. Сара знала, что она – ничем не примечательная девушка с каштановыми волосами и карими глазами, отнюдь не красавица, – не может надеяться на сколько-нибудь удачный брак. Все ее наследство составляли довольно значительные долги ее отца. При мысли о нем Сара вздохнула: по общепринятым меркам его, возможно, нельзя было считать хорошим отцом, но она знала, что он любил ее и делал для нее все, что мог. Отныне отец может спокойно почивать в своей могиле, подумала она, ибо ни он, ни она даже мечтать не могли о таком удачном браке, тем более по любви.

– А где Ричард? – спросила герцогиня, вызывая колокольчиком дворецкого. – Он же обещал прийти к чаю. – И прежде чем Сара успела ответить, она властно подняла изящную, в дорогих украшениях руку. – Нет, не говорите мне. Он в библиотеке? Да?

Сара кивнула.

– Откуда вы знаете?

– А где же ему еще быть? Он клянется, будто приезжает сюда, чтобы повидаться со мной, но я подозреваю, что его прежде всего привлекает библиотека Люсьена. Со времени прошлого приезда Ричарда мы заставили книжными полками одну из стен, и я не удивлюсь, если этот неблагодарный не будет здесь показываться целыми днями, – сказала герцогиня, и как раз в этот момент дверь открылась и в гостиную с сосредоточенным видом вошел высокий и худощавый молодой человек.

– Не знаю, как и почему вы миритесь с ней, – заметил младший брат герцогини, конечно же, услышав адресованные ему слова. – Такая явная клевета, да еще в присутствии моей жены. – Ричард поддразнивающим взглядом посмотрел на сестру и запечатлел поцелуй на покрасневших щеках своей жены. – С годами язык Рины становится все острее. А я-то всегда полагал, что с возрастом люди смягчаются.

В предчувствии незамедлительной ответной реплики сестры он развел руками, как бы сдаваясь.