– Пожалуй, я больше так не считаю.

– Ну, тогда я так считаю, – она решительно вытащила из-за пояса пистолетик.

Мы с Ричардом удивились, потому что думали, что она оставила его в доме Ван Хорна.

– Если будет нужно, я воспользуюсь этой штукой. Мне кажется, одна пуля в нем еще осталась. А вы, ребята, вы можете, если хотите, подождать в сторонке.

Она снова выжидательно посмотрела на нас. Хрупкая и отважная, как далека она была от той женщины, что бежала навстречу трем мужчинам и мальчику в ту далекую ночь, когда первые птицы упали с неба. Да, Пэтси прошла за это время путь куда более длинный, чем любой из нас.

– Ну что ж, тогда пошли. – Ричард сунул ружье под мышку. – Мы все хотим поскорее покончить с этим.

Он посмотрел на меня, и мне стало понятно, что, несмотря на спокойный голос, он тоже тронут до глубины души поведением Пэтси.

Она повернулась и направилась к кухне Бейтса Крелла.

Ричард и я шли за ней почти вплотную. Дверь в подвал все еще была распахнута, и нам стало ясно, что Пэтси права: источник красного света находится именно там. Он был очень интенсивным, и он пульсировал. Спуститься в подвал было все равно что очутиться прямо в огромном, ритмично сокращающемся сердце.

Я ступил на лестницу первым. Если чему-то суждено случиться, если эта лестница приготовила хитрые ловушки, то я хотел, чтобы это случилось со мной, а не с теми двумя.

Быть шестидесятишестилетним – в этом есть свое преимущество. И все же я спускался очень медленно и осторожно, буквально купаясь в красных лучах. Казалось, что от световой пульсации вибрируют ступени лестницы и старые проржавевшие перила.

Ричард шел за мной. Он тоже хотел оградить Пэтси от неизвестной опасности, таившейся в подвале. Мы осторожно продвигались по самому краю лестницы.

Я не знаю, что мы ожидали найти. Кошмарные создания Иеронима Босха, жадно пожирающие тело Табби, налетающего на нас Гидеона Винтера – все что угодно, но только не пустое пространство. Кафельная плитка, окаймляющая верх стен, была в отблесках красного света, наполняющего весь подвал. У дальнего конца стены стоял старый стол. Все.

– Табби здесь нет. – Ричард выглядел совершенно ошеломленным.

Разочарование старым подвалом, в котором нет ничего, кроме разбитого стола, охватило его, и он замер в центре помещения. Пэтси подошла к одной из стен, а я приблизился к столу. Я был уверен, что мы попали туда, куда надо, и надеялся найти хоть какие-нибудь следы, которые могли привести нас к Табби.

Воздух вокруг нас стал плотнее. Шок от отсутствия шока, если так можно выразиться, постепенно проходил, и до нас стала доходить реальность этого места.

Подвал Крелла не был пуст. Он был переполнен – переполнен бесплотными эмоциями, существовавшими здесь сами по себе. Ужас, отчаяние, горе бились в воздухе. До лета 1980-го я бы не поверил в существование чего-то подобного и счел бы происходящее следствием чрезмерной впечатлительности. Но теперь, в подвале Крелла, я знал, что это – ужасная реальность, я чувствовал ужас этого места, чувствовал омерзительное удовольствие, доставляемое кому-то муками других. Мной овладело неудержимое желание как можно скорее выбраться отсюда. Я слышал, как билось огромное сердце подвала, и на мгновение увидел, как пауки, огромные черные создания, отделяются от стен и кружат вокруг меня.

На столе в агонии билось чье-то тело. Все это были картинки из прочитанных когда-то книг. Надо было поскорее выбираться отсюда.

Я подошел к Пэтси, когда земля подо мною затряслась так, что я не удержался на ногах и упал. Из-под пола протянулась рука. Последовал новый толчок – тут же из-под земли появилась еще одна рука, в нескольких футах от первой.

– Господи, уходим отсюда! – закричал Ричард, отбиваясь от рук дулом ружья.