— Что вы хотели, мистер Блэквуд?

— Я думал, что сумею поговорить с мистером Брудером.

— Это я понимаю, — сказала Зиглинда. — Вам принести чего-нибудь? Может, чаю?

Она тоже была без обуви, но это не помешало ей выйти из дому прямо под порывы бури. В открытую дверь ворвалась сердитая ночь, и они с Пэлом остались одни.

— Он где-то здесь?

— Сейчас придет. Он на берегу.

— На берегу? Что же он там делает?

— Рыбачит. Садки ее для лобстеров проверяет.

Блэквуд этому не поверил и подумал, что Пэл, должно быть, его дразнит; впрочем, может быть, и нет. Что-то с ним было не так, это точно; большая голова крепко сидела на плечах, над глазами выгибались мощные надбровные дуги. Некоторые слова — «кондор», например — он как будто не очень хорошо выговаривал; не то чтобы заикался, а как бы задумывался, будто бы не понимал, что эти слова значат. Так же он произносил и «Зиглинда». У него это слово как бы разбивалось на две части и получалось что-то вроде «Зигл-линда».

— Он что, в такие вечера всегда рыбачит?

— Почти.

— Опасно?

— У него спросите.

Пэл провел пальцем по корешку книги, которая стояла на полке, — немецкому изданию Гиббона. Блэквуд снова удивился: кто в «Гнездовье кондора» может читать Гиббона, да и других историков — Карлейля, Тацита, два тома Плутарха?

Зиглинда вернулась, неся чайник, и, когда наклонилась над Блэквудом, наливая чай в чашку, капля дождя упала с ее лица ему на голову. Налив чай, она вернулась к скамейке и, снова принявшись за ножи, сказала:

— Он пришел.

— Ну и как?

— Замерз.

— Мистер Брудер, хотите вы сказать? — поинтересовался Блэквуд.

— Я сказала ему, что вы приехали.

— И что же он?

Пока Брудер дошел до дому, Блэквуд уже успел обсохнуть и чуть было не заснул, но шум океана, ворвавшийся в открытую дверь, заставил его сердце подпрыгнуть.

— Там леопардовая тебя дожидается, — сказал Брудер, и Пэл послушно вскочил, застегивая комбинезон. — Девочка… Ты с ней быстро разделаешься. Только смотри, она, похоже, с пузом.

Пэл взял у Зиглинды два ножа и палку, висевшую на кожаной тесемке рядом с книжной полкой.

— Пойди с ним, — велел Брудер девушке, стряхивая с себя воду, и Блэквуд первый раз заметил в нем что-то волчье, может, оттого, что глаза его блестели желто, по-звериному. Блэквуд подумал, что с этой деревенщиной он, пожалуй, сумеет провернуть хорошую сделку. Пэл и Зиглинда молча вышли, на пороге их встретили порывы ветра.

— Дети не любят, когда она полная.

— Простите…

— Когда акула с животом. Оттуда может выпрыгнуть живой акуленок.

Дом, состоявший из крошечного подобия жалкой гостиной и спальни за камином, где еле-еле помещалась кровать, казалось, был тесен Брудеру.

— Для чего вы приехали, мистер Блэквуд?

— Просто так… Скажем, с дружеским визитом.