— Без дураков? — (Она увидела его радостное лицо, как если бы была сейчас рядом.) — Эмили, ты же не станешь вешать мне лапшу на уши? Какие из них тебе больше понравились?

— Вообще-то, Джек, мне все понравились. Правда. Подожди, дай подумать. «Празднование» растрогало меня почти до слез.

— Серьезно? — В его голосе прозвучало разочарование. — Ну да, изящная каноническая вещица, вот только мяса маловато. А как насчет «Ручной гранаты»?

— Да, и это тоже. В нем есть настоящая… едкость.

— Едкость — хорошее слово. Как раз то, что в нем должно присутствовать. Ну и конечно, главный вопрос. Что ты думаешь о последней вещи? О большом стихотворении?

— Я как раз собиралась о нем сказать. Оно великолепно, Джек. И такое трогательное. Приезжай скорее.

В начале лета он получил приглашение: в течение двух лет преподавать в писательской мастерской университета Айовы.

оба прочли это письмо, — пожалуй, было бы ошибкой ответить на это отказом.

— Мне казалось, преподавание вызывает у тебя аллергию.

— Да, но Айова — это особый случай. Насколько я знаю, их «мастерская» существует отдельно от английского факультета. Это аспирантская программа, своего рода профессиональная школа. Ребят в нее тщательно отбирают — собственно, это уже не студенты, а начинающие писатели, — а все преподавание сводится к четырем-пяти часам в неделю. Видишь ли, идея заключается в том, что преподаватели должны сами писать, поэтому им предоставляется много свободного времени. Господи, если я не смогу сделать книжку за два года, значит, со мной и вправду беда. И вообще… — Он задумчиво потер подбородок большим пальцем, и она поняла, что его последний довод станет решающим в этом разговоре. — Я знаю, это прозвучит глупо, но приглашение в такое место весьма почетно. Наверно, кому-то моя последняя книжка не показалась совсем провальной.

— Послушай, Джек, примешь ты их предложение или ответишь отказом, в смысле почета ничего не изменится. Поэтому хорошенько подумай: ты действительно хочешь уехать из Нью-Йорка в Айову?

Они оба разволновались и кружили по комнате. Вместо ответа он подошел к ней, обнял и зарылся лицом в ее волосы.

— Я хочу уехать, — сказал он, — но при одном условии.

— Каком?

— Что ты поедешь со мной, — сказал он внезапно охрипшим голосом, — и будешь моей девушкой.

В августе они оба ушли из журнала «Фуд филд обсервер», и в последний уик-энд перед отъездом в Айову она привезла его в Сент-Чарльз.

— Хорош, — объявила Сара, едва сестры оказались одни на кухне, залитой солнечным светом. — Не то слово. И Тони, похоже, он понравился. — Она слизнула с пальца кусочек паштета. — Хочешь знать мое мнение?

— Ну?

— Выходи за него замуж.

— «Выходи за него замуж»! Сара, ты говоришь это про каждого мужчину, с которым я сюда приезжаю. По-твоему, брак — это ответ на все вопросы?

Сара, кажется, обиделась:

— По крайней мере, на очень многие вопросы.

У Эмили чуть не вырвалось: «Тебе-то откуда знать?» — но она вовремя прикусила язык. Вместо этого она сказала: «Время покажет», и они понесли в гостиную тарелки с сомнительно выглядящими закусками.

— Мое участие в войне ограничилось ползанием по Гуаму с рацией на спине, — рассказывал Джек. — Но я помню эти небольшие обтекаемые истребители «Магнум».