— Ну так вот, — сказала Лея, — эта штука — выход в Имперскую Космическую Сеть. Представляешь, как я удивилась, когда из пистолета выехал экранчик и клавиатура? У нас засекречено все, что только можно засекретить, и я даже не представляла, что существуют плазмеметы для выхода в Сеть.

Владимир, вглядываясь в символы неведомого ему алфавита, мелькавшие на зеленом экранчике, недоуменно спросил Лею:

— Скажи мне, пожалуйста, что ты пытаешься сделать?

Лея в ответ, широко и сладко зевнув, сказала:

— Я пытаюсь войти в систему Имперской торговли. Понимаешь, — добавила она, становясь все более похожей на обычную Лею, спокойную и уверенную в себе, — Стор явно был не беден. В момент входа в Сеть он был идентифицирован, и сейчас система ждет его личного пароля. Мне же не приходит в голову ничего. Как ты думаешь, что это могло бы быть?

Владимир задумался. А потом спросил, озадаченно глядя на тускло сияющие, угольками на мраморе, кружочки клавиш:

— Лея, а что было ключом к открытию крышечки?

— Его год рождения, — задумчиво, если не сонно, ответила девушка, с лица которой уже сходил румянец, оставляя после себя обескровленную бледность.

— Это было не очень разумно с его стороны, — отозвался Володя, чувствуя приступ нежности к своей Лее, которая, будучи, похоже, не в силах уже стоять после действия кофе, доверчиво опустилась теперь к Владимиру на колени.

Лея, с трудом разлепив смежающиеся веки — будто мотылек крылышки расправил, — сказала:

— Да нет, нормально. Ему же в голову не могло прийти, что его оружие попадет в руки… тех, кто знает, что его год рождения 17853-й. Ведь он вообще никому не говорил, что он высший офицер…

Лея сонно уронила голову Володе на плечо, уютно обнимая его руками. Владимир же чувствовал, что им просто необходимо нащупать сейчас этот самый пароль, хотя, с другой стороны, он не представлял себе, зачем им вообще все это нужно. От расслабленного тела Леи веяло теперь такой непобедимой сонливостью, что Володе показалось, что он и сам не сможет противиться ее обволакивающей материи и они сейчас лягут спать, вернувшись к попыткам проникнуть в анданорский Интернет уже завтра. Тем более по зеленому экранчику с окошечком для ввода пароля посредине все бегали и бегали завораживающие значки, геометрические фигурки, символы; они будто играли друг с другом, то выстраиваясь в стройные ряды, то распадаясь на пульсирующие фрагменты. Володя решил перетащить Лею, обесточенную действием кофе, на кровать, а сам собрался отправиться в свою комнату, где было куда как теплее, чем в вымороженном при помощи не закрывавшегося дни и ночи напролет окна зале, оставив попытки до завтрашнего утра. Символы же на гипнотизирующем экранчике выстроились в одну шеренгу и принялись очень забавно лопаться, раздуваясь, как мыльные пузыри. Володя все-таки растолкал Лею, чтобы спросить у нее, что означает циклически повторявшееся через короткие интервалы времени текстовое сообщение. На вопрос Владимира, можно ли оставить все как есть до завтрашнего утра, Лея, не открывая глаз, уверенно закивала прелестной головкой. А зеленые буковки продолжали лопаться одна за другой — теперь из каждой вырывался словно маленький салют мерцающих зеленых искорок.

— И все же что тут написано? — решил-таки выспросить у девушки Володя.

Лея в ответ сонно произнесла:

— Тут сказано — введите пароль и подтвердите ввод.

Володя, пока Лея переводила смысл взрывающихся буковок, неотрывно с нежностью смотрел на ставшее таким родным лицо анданорского офицера из оккупационного корпуса. Что-то было не так, тревожно подумалось Володе. И секундой спустя он понял, что именно. Лея переводила, не размыкая век, следовательно, она, толком не проснувшись, теперь либо фантазировала, либо вспоминала прежнее сообщение.