Следом шли обычные офицеры ранга Леи; девушка в который раз восхитилась устройству анданорской армии. Император — Наместники — Высшие офицеры — Офицеры — Солдаты. Все. Когда же дома у Владимира она изучала земные воинские чины, то не могла сдержать смеха, несмотря на риск обидеть Володю. Уж слишком забавным казалось ей устройство земных армий, где имелись фельдмаршалы и маршалы, офицеры и генералы, а также такие чудовищные образования, как генерал-лейтенанты или генерал-майоры, причем они были выстроены по старшинству в противоположном порядке. Лея поймала себя на том, что и сейчас, вспоминая, начала тихонько посмеиваться. Она поняла, что готова думать о чем угодно, лишь бы не о тех людях, которых гнали для проведения хокса. А эти люди уже были видны, вот они — женщины в нарядных платьях, и женщины в бедных платьях, и женщины в одних лишь кокетливо-воздушных, почти прозрачных, пеньюарах, и девочки, совсем еще подростки, в простых, добротных трусиках, совсем как на Анданоре; и мальчики в коротких штанишках и футболочках с изображением силлурианской розовой мыши; и субтильный юноша в одних трусах, держащий за руку куда как более зрелую на вид девушку с обнаженной грудью и в кричаще короткой черной юбочке, едва скрывавшей основание упитанного бедра; девушка пытается прикрыть свободной рукой грудь, а другой вцепилась в худощавую руку паренька, на шее у несчастной — коричневое родимое пятно. Наверное, эту парочку паралич разбил прямо на ложе любви, а надеть что-либо, кроме юбочки и трусов, анданорцы им не разрешили. «Странно, — подумала Лея, — а ведь я бы радовалась, если бы услышала об этой карательной акции у себя дома, на Анданоре. И все бы радовались. Может быть, потому, что стереовидение не показывает подобных сцен вот так, в реальном времени?» А люди все шли и шли, шли и шли — женщины в военной форме мужчины в военной форме; и через каждые: 10–15 силлуриан гордо вышагивали офицеры Особого 1 штурмового отряда. «Я ведь хотела в него попасть, — подумала Лея. — Но женщин, даже самого аристократического происхождения, как у меня, туда не берут. И теперь я, кажется, знаю почему». И еще она поняла, почему лица анданорианских офицеров всегда скрывает маска зубастого зверя из фауны Анданора. А у Особого 1 штурмового отряда — именно стингра. Это нужно для того, чтобы два офицера, сопровождающие подобную колонну скорби, не могли переглянуться и увидеть в глазах друг у друга одинаковую жалость к пленным, обреченным через считанные минуты превратиться в слабоумных рабов, и отвращение к самим себе. Ведь один раз заглянув в души друг друга, дав своей боли отразиться у напарника в зрачках, безжалостные анданорские офицеры могли стать кандидатами в дезертиры, в предатели или скорее всего в покойники — ведь на войне проще всего стать именно покойником, надо лишь позволить себе самую малость зазеваться. А когда они посмотрят друг на друга теперь, то оба увидят вместо глаз, наполненных, быть может, слезами или болью сердечных терзаний, поднимающую боевой дух морду хищного зверя, и каждый из них скажет себе: «Не давай волю чувствам! Империя не должна в тебе ошибиться! На войне как на войне!» — как будто звериная морда, надетая на товарища, — это и есть его настоящее лицо.