— Этому тебя тоже учили по истории? — спросил Владимир, чувствуя, как, несмотря на солнечный теплый день, руки его отвратительно холодеют.

— Да, — скромно, будто не заметив неприязненных ноток в его голосе, отозвалась Лея. — К слову, я бы на твоем месте была мне благодарна, что я вообще согласилась спасать хоксированную рабыню. Это равно безумная затея — что спасать ее для тебя, что для партизана Зубцова. Понимаешь?

Владимир молчал.

— И еще, — с тонкой прослоенной изысканного яда в интонации сказала Лея. — Ты точно уверен, что сможешь ее узнать? Может, ты помнишь какие-нибудь особые приметы — ну, там, родинку на спине или еще что-нибудь?

— Что ты мелешь? — вспылил Владимир. — Ну что тебе, клятвы моей мало, что между нами ничего не было? И к тому же, — нахмурился он, — какая может быть родинка на спине — ведь на ней будет военная форма… Или нет?

— Если ты думал узнать ее по форме, должна тебя разочаровать, — холодно отозвалась Лея. — Одежда остается в хокс-центре.

— Вся? — с нотками паники спросил Владимир.

— Вся, — серьезно отозвалась анданорианка, чуть отведя взгляд. — Хоксируемым выдают высокие сапоги, чтобы до корабля дошли. Зачем им одежда?

— И ты тоже так думаешь? — сдерживая себя, чтобы не быть резким, спросил Володя. Вот уж никогда он не думал, что его жена будет фашисткой. Хуже фашистки.

— Да не знаю я, что я думаю. Я у вас на Земле, похоже, заразилась от тебя этой христианской мягкотелостью. И вообще отстань от меня. На дорогу лучше смотри.

Но розовое шоссе пока было пустынным. Наконец послышался нестройный гул шагов, и на дорогу вышла чудовищная процессия. В ней было человек пятьдесят, не меньше. Возглавлял ее штурмовик, который нес свою звериную маску в руках. Он держал за талию девушку, ту самую, которая была в коротенькой черной юбке, когда ее гнали для проведения хокса. Лея все великолепно рассчитала. Видимо, хокс-центр действительно работал с отлаженно и пунктуально, как большие концлагерные часы. Володя узнал девушку по родимому пятну на шее. Тело девушки было полностью нагим, и она теперь вовсе не стеснялась своей наготы — если прежде она стыдливо прикрывалась руками, то теперь гордо несла вогнутые лодочки своих грудей. Голова девушки была чисто, до масляного лоснения, выбрита по окружности черепной коробки — от уха до уха, через затылок пролегал ровный, будто от швейной машинки, шов. Лоб остался нетронутым, видимо, чтобы не портить товарный о вид рабыни. Лицо у девушки сделалось куда как глупее и веселее, чем было прежде, — она улыбалась охраннику белозубой улыбкой и чуть ли не терлась о его костюм своим молодым, гибким телом. Ноги девушки были одеты в изящные сапожки черной кожи, похоже, специально смоделированные так, чтобы подчеркивать привлекательность облаченных в них рабынь.

— Он возьмет ее после, — шепнула Лея на ухо Владимиру. — Сейчас он просто сдохнет без охлаждающего костюма, а в космолете будет кондиционер.

Владимир и сам не сомневался, глядя на эту пару, что работа девушки не ограничится эскорт-услугами — да она и сама вела себя так, что мало кто на месте охранника остался бы равнодушен к столь откровенному желанию в его адрес. Белокурый анданорец с правильными, резковатыми немного чертами безусого лица, видимо, сам страдая от страсти, пощипывал свою неразумную пленницу, и та, кратко повизгивая от боли, тут же заходилась в смехе, словно была сильно пьяной.