— Это хорошо, — задумчиво сказал полковник. — Но дела не меняет. Ты, Владимир, вернешь мне и мою Лайну, и патрульного, пригретого тобой в постели, и пистолет, и космолет. А если нет, то вы, голубочки, мне под пыткой скажете, куда ее спрятали, ясно?

— Володя вам не все сказал, — подала вдруг голос Лея. — Дело в том, что препарат, введенный Лайне, немного ядовит. И если ей не ввести противоядие, то она умрет. Противоядие спрятано у меня в надежном месте — не на теле, — прошу молодых партизан не облизываться. Смерть ее наступит сегодня же к вечеру и будет легкой — она умрет, не приходя в сознание. Уснет, как рыбка. Так что думаю, если вам дорога ваша девушка, соглашайтесь с Володей. А мы устроим на Анданоре какую-нибудь диверсию. Владимир убедил меня, что с нашей Империей надо бороться всеми средствами.

Зубцов, казалось, задумался. Володя понял, для чего Лея ввернула про свои партизанские взгляды, коих не было в помине, — ведь полковник был не один, и теперь он сможет объясниться с Сопротивлением, почему их отпустил.

Полковник, не мигая, смотрел в глаза то Лее, то Владимиру. И, наконец, сказал:

— Ну что же. Мы люди русские, я имею в виду себя и Володю, мадам, у нас, как говорится, уговор дороже денег. Договоримся так: я даю честное слово, что если вы мне предъявите Лайну, живую, то я вас отпущу. Вы, улетая на Анданор, скажете мне — по рации — местонахождение ампулы с противоядием. Если после нее союзный офицер Лайна не придет в сознание или тем более умрет — я отправлюсь на дачу этого, как его, Григория Абрамовича, и расстреляю их всех — и Григория, и Абрамовича, и маму твою, и собачку — это будет справедливо, согласись! Да, и еще — по поводу вашей, мадам, и твоей, Владимир, готовности устроить диверсию в стане врага — это, надеюсь, правда?

— Да, — ответила Лея, причем на удивление искренним голосом, за Володиной спиной.

— Тогда вы захватите с собой новое изобретение наших ученых — приемопередатчик. Рация работает вообще синхронно, — добавил Зубцов. — Для нее любые расстояния не помеха. Так вот, — сказал полковник, — ты дашь мне свое честное слово, что, прилетев на Анданор, постараешься сразу же со мною связаться для получения инструкций. Нам очень нужны свои люди в тылу врага. Ну и, опять-таки, не забывай, что твои близкие остаются в нашем распоряжении. Ну как, подходит?

Владимир, понимая, что, загляни Зубцов в соседнюю комнату, предмет для торга почти улетучится, сказал:

— Подходит.

— Стало быть, по рукам? — Полковник, отложив автомат, протянул Владимиру свою сильную, шершавую ладонь.

— По рукам, — ответил Владимир, пожимая руку Зубцову.

Зубцов обернулся к своему помощнику и, видимо, желая застраховать себя от возможных осложнений с Сопротивлением, грозно спросил у него («Не раньше, чем со мною по рукам ударил», — отметил Владимир):

— Сергей, как, нет возражений?

— Нет, — коротко ответил Сергей.

— Вот и отлично, — потирая руки, сказал полковник. — Стало быть, даю слово, что, если вы мне предъявите живую Лайну, ни я и никто из моих людей ни прямо, ни косвенно не будут препятствовать вашему отлету. Честное слово.

— Хорошо, — сказал Владимир. — А теперь выйдите, пожалуйста, нам надо одеться. Чтобы отвести вас к Лайне.

— Нет, — не мигая глядя на него, сказал Зубцов. — Не пойдет.