— О воздухе, — ответила девушка. — Когда распускаются кулямбы, они генерируют столько кислорода, что у нас становится еще получше, чем на вашей Земле. — И, задумавшись, добавила: — Ну, или как было бы на вашей Земле, если бы вы не отравляли воздух, которым сами же дышите.

Когда Володя с Леей дошагали то в обнимку, то за ручку до трассы, то уже над каждым строением возвышалось красивое дерево, устремленное ввысь. Стволы, словно локаторами, были усеяны круглыми листочками размером в ладонь.

Земля же под ногами была черной и без каких-либо признаков трав или других растений.

— А где же ваша зимняя растительность? — поинтересовался Володя.

— Для нее сейчас слишком жарко, — ответила Лея. — Она не переносит такого палящего солнца и втягивается под землю. Вылезет при снегопаде — тогда, если ты у меня такой ботаник, раскопай чем-нибудь снег и увидишь.

Лея поцеловала Володю и активировала снеголеты. Володя попросил, чтобы Лея научила его управлять чудо-диском. Девушка охотно согласилась, тем более что дело это было предельно простым. Она с удовольствием уступила Володе роль ведущего, чтобы можно было в полной мере насладиться зрелищем разраставшихся у особняков вдоль дороги кулямб. Трасса в целом была пустынной. Пару раз Владимир и Лея обогнали своими стремительными снеголетами путешествующие аналогичным образом семейства, состоявшие из мужа, жены и нескольких детишек. Пару раз их самих перегонял длиннющий быстроходный автобус, более напоминавший остроносой формой, габаритами и обилием иллюминаторов морской корабль. «То ли „Ракета“, то ли „Комета“, то ли пароходики, что до оккупации плавали по Москва-реке», — подумалось Володе. Это Лея сказала Владимиру, что белоснежные лайнеры — обыкновенные рейсовые автобусы. Они двигались над шершавой поверхностью трассы и работали, видимо, по тому же принципу, что и снеголеты.

— У нас не бывает аварий, — похвасталась Лея. — Это мы правильно сделали, что запретили у вас на Земле автомобили. Шутка ли, я слышала, что до оккупации в одной только Москве каждый день под колесами ваших первобытных машин гибли десятки человек — как на войне. У нас же, если пешеход выйдет на проезжую зону, то автолет подскочит на несколько метров вверх, сфотографирует нарушителя, мгновенно перешлет его фото в дорожный департамент и спокойно полетит дальше. Ну, разве что внутри кого-нибудь стошнит, у кого с вестибулярным аппаратом проблемы. А пешеход, вернувшись домой, находит свой портрет в нашем Интернете и блокирует судебные санкции против своей персоны уплатой штрафа, размер которого, не заплати он его сразу, рос бы с каждым днем. И все довольны.

Володя только тяжело вздохнул в ответ. Да уж, все продумано. Вот только он не был согласен, что нужно было запрещать на Земле автомобили, но омрачать такой прекрасный день пустой дискуссией ему тоже не показалось верным.

Прошло всего-то часа полтора, как они вышли из дома, а кулямбы уже достигали высоты земного четвертого этажа и не собирались останавливаться. Однако в их развитии наметился интересный прогресс — каждая из них выстрелила — иначе не скажешь при подобной стремительности роста — целой розеткой поперечных ветвей, росших во все стороны от ствола параллельно почве. Ветви с каждой минутой вытягивались не только в длину, но и набирали объема. К слову, стволы кулямб, мимо которых сейчас пролетали на своих дисках молодые люди, успели покрыться золотистой корой, в диковинных разводах которой словно проступали то ли картины абстракционистов, то ли вязь древних племен. Узоры и цветовые пятна были черного и белого цвета, что весьма эффектно смотрелось на желтоватом фоне. Поперечные же ветви были темно-серого, вполне земного цвета. Их было где-то пять, где-то семь, а в одном месте — Володя даже притормозил, чтобы посчитать, — девять.