Он обернулся и поднял взгляд на Императора, уже безучастно глядевшего ему в глаза.

— Ну, что? — спросил Император, словно Володя проделал весь этот унизительный и тяжелый физически путь и возможный-то лишь для человека в неплохой спортивной форме не по его приказу, а по своей инициативе.

Владимир не нашелся, что сказать, и, смутившись, молчал. Император сидел метрах в четырех, вперед и вверх от Володи, изваянием из плоти и золота — руки на поручнях, ни один мускул лица не дрогнет.

«Это всего лишь человек», — давно уже мысленно твердил себе Владимир, словно молитву. Но верилось в это не слишком — столь великолепно поставлены были спецэффекты.

Наконец, он соизволил разомкнуть уста и промолвил, причем Володя услышал звук его голоса как бы со всех сторон:

— Твои жрецы ведут себя дерзко, Владимир. Они оскорбили нашего верховного жреца, Ктора, отказавшись поклониться богам Анданора.

«Как у Гудвина в Изумрудном городе», — вспомнилась вдруг Володе история мошенника из страны Оз, тоже гораздого на спецэффекты. Это короткое сопоставление как-то сразу уменьшило благоговейный трепет и позволило Владимиру чувствовать себя более раскованно. «Я Гудвин, великий и ужасный… Я везде…»

— Если бы они поклонились вашим богам, — спокойно парировал Володя почти не сбивающимся голосом, — то наш Господь не послушался бы их молитв.

— Вот как? — удивленно заметил Император и надолго затих.

Наконец, он вновь подал голос, словно весь трон говорил. Впрочем, сейчас речь Императора звучала куда как более буднично и деловито:

— Как ты и рекомендовал, мы собрали жрецов из всех земных православных патриархатов, по три от каждого, а от Московского — двенадцать архиереев и тридцать священников. Увы, Патриарха Московского нам найти не удалось — его то ли похитило, то ли укрыло у себя земное Сопротивление. Как думаешь, без него они справятся с эпидемией?

— Думаю, да, — ответил окончательно взявший себя в руки Владимир.

— Ты знаешь кого-нибудь из них? — спросил Император, взглядом указывая Владимиру на священников.

Володя обернулся и обвел пристальным взглядом батюшек — ведь среди епископов у него знакомых не было. Владимир надеялся встретить среди священников тех, кто был ему известен; составляя список, Володя указал в нем в первую очередь духовенство из тех церквей, куда он в свое время ходил на исповедь и службы. Впрочем, он хорошо понимал, что одни церкви были теперь закрыты, в других Патриархия сменила духовенство — оккупация делала свое дело. Взгляд Володи замер, коснувшись лица старенького священника в золотистом облачении — это был тот самый батюшка, которому он исповедался в убийстве анданорца, из храма у метро «Сокол».

— Да, — ответил Володя.

— Хорошо, — сказал Император. — Которого из них?

Володя подумал, как бы ему объяснить повелителю Анданора, кого именно, как тот неожиданно облегчил Володину задачу, но сделал это способом, не принесшим Володе радости. Император приподнял кисть левой руки над золотым поручнем, и Володя с замиранием сердца увидел, как из бирюзового на вид перстня на указательном пальце в сторону священников стрельнул узкий голубой лучик, как из лазерного пистолета.