— Выглядишь лучше. Возмужал. Я тебя таким никогда не видел. Походная жизнь пошла тебе на пользу. Хотя, должен признаться, я удивлен, что ты в армии.

— После Лексингтона и Конкорда у меня просто не было выбора… Если уж я надумал остаться в Америке.

— Вы определенно завоевали сердца участников Конгресса и, добавлю от себя, всего населения колоний. Твой Арнольд — герой. И неважно, что Квебек все еще в руках англичан. Героический марш-бросок вашего экспедиционного отряда по глухим лесам и бездорожью и отважная атака превосходящих сил противника всколыхнули колонии.

Исава глубоко тронули эти слова. Для него не существовало большей награды, чем похвала отца — человека, чья юность изобиловала самыми невероятными приключениями.

— Ты наверняка знаешь, что его повысили? Теперь Арнольд бригадный генерал, — сказал Джаред.

Исав кивнул.

— А об Эносе и его людях слышал?

— Нет.

Джаред положил ногу на ногу и обхватил колено руками.

— Они благополучно добрались до Кембриджа; причем выглядели, надо сказать, неплохо — такие упитанные… Вашингтон их арестовал.

Это известие вызвало широкую улыбку на лице Исава.

— Против Эноса выдвинули обвинение, но военный суд его оправдал. Он заявил, что покинул лагерь ради успеха экспедиции. Если верить его словам, останься он — весь отряд помер бы с голодухи.

Лицо Исава покраснело от негодования.

— Из всего, что…

Джаред оборвал его на полуслове.

— Он мог говорить что угодно. Среди присяжных были только его друзья. Все офицеры Эноса присутствовали на суде и могли подтвердить каждое его слово, в то время как ты с товарищами месил грязь в Квебеке. После суда Эноса восстановили в должности, но его солдаты не хотели иметь с ним ничего общего. Они считали его предателем. Восемь дней спустя он подал рапорт об отставке. По слухам, он связался с ополчением Вирджинии.

«Вопреки решению суда справедливость все-таки восторжествовала», — мысленно успокоил себя Исав, а потом обратился к отцу:

— Что собираешься делать дальше?

— Будь моя воля, уехал бы в Бостон. Конгресс разрешил каперство. Мы можем с большей пользой использовать наши суда. Но… — Джаред пожал плечами. — Франклин — а он ко мне очень расположен — хочет, чтобы я вернулся в Филадельфию. Сейчас много говорят о Декларации независимости, об отделении колоний от Англии.

От такой новости Исав просто опешил.

— Да, для меня это тоже было неожиданностью, — взглянув на сына, сказал Джаред. — Георг отказался принять «петицию оливковой ветви» и объявил колонии мятежными. Отношения хуже некуда. Боюсь, пути назад нет. Нам остается либо бороться за независимость и молиться о победе, либо проиграть и молиться о пощаде.

Слова отца встревожили Исава. Он тут же представил, как ликуют люди такого типа, как Адамс и Хэнкок, — их план отколоть колонии от Англии удался! Но он не знал, что тревожило его больше — новость сама по себе или мысль об успехе Адамса.

— Ну а ты что намерен делать? — Вывел его из задумчивости голос отца.

— Я — с полковником, точнее, с генералом Арнольдом. Куда он — туда и я.

Джаред пристально взглянул на Исава.

— Знаю, этот поход дался тебе нелегко. Я горжусь тобой, сын. На мгновение Исаву показалось, что его накрыло теплой и ласковой волной. Молодой человек сконфузился, рывком поднялся со стула, подошел к ранцу и достал Библию.

— У меня для тебя кое-что есть, — сказал он. И, вынув из Библии полуистлевший лоскут, протянул его отцу.