— Со мной все в порядке, — выговорила наконец Энн. Но ее выдал осипший голос.

Нижняя губка Мерси запрыгала. Пытаясь совладать с этой дрожью, молодая женщина закусила губу.

Энн прочистила горло.

— Дорогая, со мной все в порядке. — На этот раз голос звучал тверже.

Мерси закрыла глаза и откинула голову назад — волосы тяжелой волной хлынули ей за спину. На ее фарфоровом личике читалось облегчение.

— Опять тот сон?

Энн кивнула. Этот сон преследовал ее целый месяц. Она пересказала его Мерси в деталях, умолчала только о Джейкобе. Просто упомянула о мертвом солдате.

— Хотите, я заварю вам чаю? — Полностью овладев собой, Мерси поднялась на ноги.

Молодая женщина стояла, уперев руки в боки. Ее поза напомнила Энн о том, что невестка снова постройнела. Во время беременности Мерси и после потери ребенка Энн не раз ночью готовила для нее чай. А потом они вдвоем сидели в гостиной, и Энн читала вслух Священное Писание. При мысли о том, что у Мерси вошло в обыкновение успокаивать себя и других чаем, Энн не могла сдержать теплой улыбки.

— С удовольствием.

Женщины завернулись в одеяла и расположились в креслах подле маленького столика. Они пили чай, а на столике между ними, под лампой, лежала открытая Библия. В мягком свете настольной лампы комната казалась чрезвычайно уютной.

— Я хочу прочесть вам что-нибудь из Библии, — сказала Мерси, — вы же делали это для меня. Но я не знаю что.

— Попробуй 2-е Коринфянам, глава первая, — предложила Энн.

Мерси недоуменно глянула на свекровь поверх чашки.

— Это Новый Завет.

Со смущенной улыбкой Мерси отставила чашку в сторону, взяла в руки Библию и принялась ее листать с конца. Энн помогать не стала — пусть ищет сама. Пока Мерси возилась с книгой, Энн внимательно вглядывалась в свою невестку. Прошедший год оставил на лице Мерси неизгладимый отпечаток. Она выглядела более зрелой, жесткой, возле губ залегли морщинки. Но вот глаза Мерси вспыхнули — она нашла то, что искала.

— Начни с третьего стиха, — попросила Энн.

Мерси взглянула на нее, затем приподняла книгу так, чтобы ей было лучше видно, и принялась читать вслух: «Благословен Бог и Отец Господа нашего Иисуса Христа, Отец милосердия и Бог всякого утешения, утешающий нас во всякой скорби нашей, чтобы и мы могли утешать находящихся во всякой скорби тем утешением, которым Бог утешает нас самих! Ибо по мере, как умножаются в нас страдания Христовы, умножается Христом и утешение наше».

Мерси оторвалась от страницы и удивленно глянула на Энн.

— Вы выбрали эти стихи для меня? — И, найдя поразившую ее строчку, прочла: — «…чтобы и мы могли утешать находящихся во всякой скорби тем утешением». — В глазах молодой женщины светилось понимание. — Когда-то меня утешали вы, теперь пришел мой черед утешать вас!

— А источник утешения один — Господь, — добавила Энн.

— Что удивляет меня в вас больше всего, — задумчиво протянула Мерси, — так это то, что вы всегда находите в Библии стихи, подходящие случаю. Жаль, мне этого не дано.

— Ну, в этом-то нет ничего необычного, — улыбнулась Энн. — Чем больше времени проводишь с книгой, тем лучше ее знаешь.

— И все же я считаю вас необыкновенной женщиной, — не согласилась Мерси. — Теперь, когда Джейкоба нет рядом, когда война превратила нашу жизнь в кошмар, а мой ребенок так и не родился… — Она коснулась своего живота. — Вы всегда готовы меня утешить. Я люблю вас за это, Энн. На самом деле люблю.