— А её светлость, она… Не мог же никто не видеть.

— Тем не менее, не видел, госпожа Тэр, — вздохнул следователь и поправил щекотавшую ухо рыжую прядь. — Поэтому мы и предположили…

— Никакой магии, Эллина, — Брагоньер махнул рукой, и Ирджин поспешил освободить ему место. — Впрочем, вы сами знаете. Раз уж вы пришли раньше, предлагаю дать показания. Как обычно, ничего нового. Вы осматривали набережную, результатов я не знаю, поведайте. Напоминаю, это чрезвычайно важно, в деле замешана крайне влиятельная особа.

Эллина напрягла память и вспомнила: герцог Ланкийский — это министр внутренних дел. По спине заструился пот, гоэта вторично пожалела, что постучалась в эту дверь. Воистину, иногда незнание — благо. Может, ещё не поздно встать и уйти?

Брагоньер усмехнулся, будто прочитал мысли любовницы, и очинил перо.

— Итак, сначала без наводящих вопросов. Слушаю.

Эллина тяжко вздохнула и монотонно поведала то немногое, что знала: как нашла тело и что увидела на тепловой карте. Соэр всё это внимательно записал и преступил ко второй части: допросу. Гоэта детально описала частицы, подтвердила, магии не почувствовала, и по десять раз повторила свой рассказ, давая понять, что не лжёт. После расписалась в нужном месте и поинтересовалась, может ли быть свободна.

— Нет, — удивил Брагоньер, переписывая протокол в свой блокнот. — Вы уйдёте со мной. Поедем к герцогу.

Только унижений Эллине не хватало! Соэр, безусловно, представит как сотрудницу, но родовитые дворяне не жалуют гоэтов. Они-то и магам неохотно двери отворяют. Толку от гоэта тоже мало, значит, либо Брагоньер опасается за её безопасность, либо уроки продолжаются.

— Посидите в коридоре, освобожусь через полчаса, — махнул рукой Брагоньер и, одарив прищуром глаз, добавил: — Вы можете отказаться, но теперь, не потом, госпожа Тэр. Выбирайте: праздность или работа.

Эллина недовольно засопела, но промолчала. Понятно, это всё же урок, призванный заставить оценить безделье. Может, действительно отказаться и целый день пролежать на столе массажистки? Игры сильных мира сего не для гоэты. Но мешало любопытство и желание помочь Брагоньеру. Он загонит себя, замордует работой, и никто ведь одёрнуть не сможет, соэр даже короля не слушает. А к ней, Эллине, иногда прислушивается.

Выждав минуту и не получив никакого ответа, Брагоньер повторил просьбу подождать в коридоре и продолжил обсуждать со следователем перипетии сложного дела. Соэра беспокоила осведомлённость извозчиков о скандальном происшествии, и он настаивал, чтобы Следственное управление Трии приняло меры по сохранению секретности. Брагоньер по опыту знал, шумиха мешает расследованию и играет на руку преступникам. Герцогу наверняка тоже не захочется, чтобы о похищении дочери узнал весь Тордехеш. Министр внутренних дел — и не уберёг наследницу. Пахнет нешуточным скандалом и, возможно, потерей поста.

Подумав, Брагоньер выгнал из кабинета и его законного хозяина, чтобы спокойно, без свидетелей, написать два письма. Одно — его величеству с нижайшей просьбой позволить контролировать это дело, второе — Сольману, другу из Тайного управления. Ему ли не знать всю подноготную герцога! Соэр не сомневался, юная Натэлла стала жертвой интриг против отца. Оба письма Брагоньер запечатал личной печатью и отправил магической почтой, чтобы не перехватили. Теперь оставалось ждать и гадать, разгневается ли его величество или махнёт рукой на инициативного подданного. Если вновь прикажет остаться в стороне, придётся подчиниться и учиться проводить дни в праздности.

Эллина удивилась, увидев в коридоре господина Ирджина. Тот ответил на её взгляд гримасой и, закатив глаза, покосился на дверь. Гоэта рассмеялась. Какой из него следователь, так, мальчишка.