Директрисой оказалась толстушка лет пятидесяти пяти с большими глазами и ртом, похожим на лягушачий. Она сидела за столом и прихлебывала из чашки кофе. Причем, делала это маленькими глотками. Но Федор подумал, что если б она захотела и как следует раскрыла рот, то опустошила содержимое чашки одним глотком, а заодно проглотила бы и чашку.

Еще он всегда считал женщин толстушек, добрячками. Но эта оказалась не такой. Она выкатила на Федора глаза. Наверное, хотела, чтоб он постучал, прежде чем появиться в ее кабинете. Но этот нахал вошел без стука, оскорбив ее самолюбие.

– Вам чего, молодой человек? – неприветливо спросила она, отставляя чашку с недопитым кофе и намереваясь выпроводить нахала.

Федор посчитал нужным улыбнуться. Иногда это на женщин действовало. Даже на самых неприступных. Но эта оказалась твердой как скала. Сидела с деловым видом, истомившись от безделья и хлопала глазами на нахала, ожидая ответа.

– Мне бы адрес узнать? – вежливо попросил Туманов. – Тут у вас бармен работал. Василий, – глядя на толстушку, он все больше приходил к мысли, что просто так эту неповоротливую тетку не расшевелишь.

– А почему я должна вам дать его адрес? Эти сведения закрытого характера. Вы из милиции?

Теперь уже Федору стало не до улыбок. Беседа явно принимала неприятный оттенок. Он покачал головой.

– Нет, я не из милиции.

– Ну, вот. А чего ж тогда спрашиваете. Приходят тут всякие. Адрес ему дай.

Кажется, толстушка перешла к грубости. Взглянув на Федора, она с недовольством продолжила:

– Он работал у меня. Попросили устроить. Я устроила. Но больше не работает. Я его рассчитала, – говоря так, хотела показать Федору, какая она строгая хозяйка. И не следовало ему вот так врываться в ее директорский кабинет.

Туманов навис над толстушкой.

– Слушай ты, жаба. У меня нету времени уговаривать тебя. Убита молодая, красивая девушка. И этот подонок имеет самое прямое отношение к ее смерти. Ты поняла? – проговорил он угрожающе.

Директриса раскрыла рот и дико вытаращила свои крупные глаза, отчего еще больше стала похожа на лягушку, выискивающую комара, которого хотела бы слопать. Но Федор был ей явно не по зубам. И бледнея под его решительным взглядом, она вдруг почувствовала, что еще немного и обписается. Прямо здесь, при нем. Она заерзала толстой задницей в кресле, сдерживая близкие позывы.

– Я же ничего не знала, – заикаясь от волнения, проговорила она и стала копаться в ящике стола, пока не достала оттуда тетрадку. –

Понимаете? Василий позвонил, сказал, что больше не выйдет. А потом, я за его действия не отвечаю. Что он там натворил, в чем замешан. Пусть сам отдувается. А адрес я сейчас вам его скажу. Вот. Пожалуйста, – она полистала тетрадку и сказала: – Записывайте.

– Я запомню, – не меняя тона, ответил Федор.

– Хорошо. Как хотите. Вот его адрес. Козин переулок. Дом – восемьдесят девять. Квартира – сто сорок пять. Номер телефона нужен?

– Давайте, – с прохладцей сказал Федор. Не мог простить толстушке того пренебрежения, с каким поначалу отнеслась она к нему.

И директриса назвала номер. Потом вопросительно уставилась на Федора, как бы спрашивая, что еще ему надо. И если бы он ей велел раздеться, тут же сняла бы с себя все до последней сорочки. Но Федор поступил великодушно, оставил толстушку в покое. И уже направившись к двери, предусмотрительно предостерег от дурного поступка.

– Смотри, не вздумай ему позвонить.