Казалось бы, характер его работы и множество друзей среди биологов и химиков из самых разных стран, многочисленные поездки на научные конференции по всему миру должны были сделать его искушеннее и опытнее. Но, несмотря на свой утонченный ум, он до сих пор наивно удивлялся тому, что не может просто жить жизнью, к которой стремился. В нее вмешиваются люди, не имеющие ни малейшего представления о том, чем он занимается, и не испытывающие никакого желания это уяснить. Он думал, что хотя бы на территории университетского городка он огражден от всех неприятностей и может чувствовать себя в безопасности. Что эти стены оберегают их, людей, превыше всего ставящих человеческий разум. Но и в этом, оказывается, он тоже наивно заблуждался: стены университетского городка было легко преодолеть. Да и сами университеты активно занимались большим бизнесом, поддерживая связи с корпорациями, правительством, государственными организациями, такими, как НАСА, Национальный фонд науки и Национальный институт здоровья. Университеты заключали с ними контракты на колоссальные суммы за проведение научно-исследовательских и опытно-конструкторских работ.

И тем не менее профессор Гарт Андерсен каждое утро приходил на работу и каждый вечер возвращался домой, думая о том, что цели, четко определенные им для себя в жизни, дают ему возможность сосредоточиться на работе и на семье. Это были две страсти, которые влекли и возбуждали его, давали ощущение полноценности бытия. Его никогда не волновала конкуренция. Он знал, что Сабрине не хватает этого чувства, поэтому ей так не терпится поехать в Лондон и снова оказаться в самом центре конкурентной борьбы. Он знал, что его дети привыкли к конкуренции в школе — хоть и не по собственному желанию. Но на него самого соперничество наводило скуку, и он, как мог, старался от него избавиться.

Он всегда занимался тем, чем хотел и в чем был на голову выше остальных. А поскольку ему всегда все удавалось, он не знал, что такое неудача или хотя бы второе место; ему ни разу не приходилось задумываться над тем, что они значили бы в его жизни. Он знал, что ему везет, но в то же время был уверен в себе. Он знал себя, знал, что может делать блестяще, а в чем совершенно не разбирается. К примеру, он ничего не смыслил в живописи, скульптуре, пении или изготовлении изящных шкафчиков, хотя бесконечно восхищался, а иной раз даже и завидовал тем, кто это умел. Он интересовался политикой и спортом, любил литературу, кино, театр, оперу, но все это в его глазах не было совершенно необходимым для полноценной жизни. Необходимыми для него были работа и семья.

Поэтому когда низенький, полноватый человек с цепочкой для часов на животе вошел к нему в кабинет, — словно сборщик налогов из Лондона времен Чарлза Диккенса, — первым побуждением Гарта было отмахнуться от него, как от назойливой мухи. Черт с ним, подумал он, со временем все забудется. Может быть, им удастся что-нибудь раскопать в других университетских городках, чтобы придать пикантность своим слушаниям, но здесь искать нечего, и они отлично это знают. Это была просто разведка.

Он посмотрел на часы. Еще пять минут, и пора будет отправляться на первую лекцию. Он встал и бросил взгляд на студента: тот проснулся и запихивал книгу в сумку, собираясь уходить. Солнце скрылось за углом здания, и двор оказался в тени. Гарт отправился к своему корпусу, а перед дверью еще раз обернулся: студент ушел, и бабочки улетели.

В Лондоне шел дождь, и серые стены зданий были словно разлинованы продольными влажными полосами. Подхваченные порывами майского ветра дождевые струи с силой хлестали по окнам «Амбассадорз».