— Нет, нет, неужели ты не понимаешь? Я рассказывала ей о Максе, а она — о тебе. Мы сидели и разговаривали, по-женски доверяя друг другу. Она — единственная подруга, которая у меня есть… ну, еще мадам Бессе, но с ней все по-другому… Я не могу только брать и брать, а потом просто украсть у нее человека, который ей нужен…

— Как это ты можешь взять и украсть меня? Я что, серебряная ложка у вас в магазине, которую можно тайком сунуть за пазуху и унести?

Стефани усмехнулась.

— Извини, я не очень удачно выразилась, но…

— А что касается того, насколько я дорог Жаклин, то я знаю, что мы с ней друзья, а не влюбленные. Я ведь говорил тебе об этом. Да и она, судя по всему, тоже.

— Она мне говорила, что вы нужны друг другу.

Он удивленно вскинул брови.

— В самом деле?

— Да.

— Прямо так и сказала?

— Она сказала, что вам хорошо вместе, что вы нужны друг другу, и если завтра вы с ней расстанетесь, ей будет очень тебя недоставать.

Леон внимательно посмотрел на нее.

— Сабрина, я хорошо знаю Жаклин. Не верю, что она так сказала.

Стефани отвела глаза. Чем она может отблагодарить Жаклин за то добро, которое та ей сделала? Верностью, благодарностью, любовью… но только не ложью.

— Она сказала, что какое-то время будет скучать без тебя, но в конце концов пожелает тебе всего хорошего, потому что вам было хорошо вместе, и ты бы сделал то же самое по отношению к ней.

— Она была права. А теперь послушай, что я тебе скажу. Мы с Жаклин не стремились влюбиться и, значит, не надеялись, что сможем сильно привязаться друг к другу. Мы оба знали: то, что нас связывает, в любой момент может кончиться, и тогда останется дружба, только несколько иного свойства. Именно это она тебе и сказала: мы бы пожелали друг другу всего хорошего. Много ли найдется людей, которым повезло и которые нашли в нужное время то, что искали? А искали они любящего друга, благодаря которому жизнь становится светлее, тени исчезают; который изо всех сил старается сделать так, чтобы мы жили в мире с самим собой и получали большее удовольствие от того, чем занимаемся. У нас с Жаклин так и было. Но мы никогда не раскрывали друг другу душу, даже не пытались… — Он заметил, как глаза Стефани расширились от удивления. — Значит, она и это тебе говорила. Похоже, она рассказала тебе все, что для нас было главным. А теперь я расскажу тебе, что должно стать главным для нас с тобой.

Повернув руку Стефани, он поцеловал ее ладонь. От поцелуя она вся задрожала, у нее вырвался невольный вздох, и он снова поцеловал ее в ладонь, чувствуя, как дрожит ее тело.

— Я люблю тебя, Сабрина. Я хочу быть с тобой, помогать тебе открывать заново мир и саму себя, а ты тоже будешь помогать мне открывать мир. Ты сама будешь решать, сколько мы станем проводить вместе времени, я буду делать все, что ты захочешь, а потом, когда-нибудь… Впрочем, пока хватит. Ни к чему строить планы на будущее, нам ведь предстоит так много узнать друг о друге. Со временем дойдет дело и до будущего.

Стефани почувствовала безграничную радость. У нее не было прошлого, и она не надеялась, что оно когда-нибудь восстановится в памяти. Но вот теперь перед ней стало вырисовываться ее будущее. Оно будет принадлежать только ей, и она не потеряет его. Она испытала знакомое ей прежде наслаждение: ее ум, оказывается, может учиться и запоминать то, что выучил. А еще — работа, искренняя привязанность друзей и любовь мужчины, что сейчас рядом с ней. От прилива восторга душа как будто обрела крылья: она ощущала себя частью земли, неба, всего того, что происходило здесь, сейчас. Стефани ощущала всю полноту жизни, она была счастлива!

Они заключили друг друга в объятия.