— Об этом ты можешь не беспокоиться. Я был компаньоном одной компании в Лондоне, а ею хотели завладеть другие. Своим решением я закрыл эту компанию, но теперь не хочу, чтобы они знали, где я нахожусь.

Робер снова сделал небольшую паузу.

— Ты мог бы рассказать более подробно.

— Я предпочел бы этого не делать. Робер, мы с тобой знаем друг друга уже около года, с тех пор, как я создал тут компанию. У тебя что, есть основания полагать, будто я недостоин твоей дружбы?

— Ах, как ты сформулировал свой вопрос! Нет, друг мой, у меня нет оснований ставить наши отношения под сомнение. Но то, что ты делаешь сейчас, выходит за рамки наших отношений. Ты хочешь, чтобы все думали, что тебя больше нет в живых… это ведь означает, что ты скрываешься, не так ли? А эта дама в больнице? Она скрывается вместе с тобой?

— Конечно.

Снова воцарилось молчание.

— До сих пор я не обращал внимания на твою скрытность, Макс, — наконец произнес Робер. — На твою осмотрительность, осторожность, которую я принимал за стремление уклониться от прямого ответа… Но мир полон скрытности и лжи, и в нем не так много таких великодушных, добрых и щедрых людей, как ты. Я тебе симпатизирую, и, на мой взгляд, в наших с тобой отношениях ничего не изменилось. Разве что я кое-что узнал о тебе. Впрочем, ты понимаешь, что, если меня спросят о тебе, я не смогу солгать, чтобы сохранить твою тайну.

— Я это понимаю. Не думаю, чтобы тебя стали об этом спрашивать.

— И вот еще что. Я не допущу, чтобы ты меня использовал.

— Я и не собираюсь это делать. На мой взгляд, если кто кого и использует, то, пожалуй, скорее ты меня.

— Ты думаешь, я тебя использую? — Робер усмехнулся. — Я использую твои деньги, которые ты охотно мне даешь. Люди, которые заняты добрыми делами, всегда обращаются к тем, у кого есть деньга. К кому же еще им обращаться?

— Может быть, им следует молиться.

— М-да… Конечно, я молюсь. Молюсь я и за то, чтобы ты всегда оставался таким же богатым и щедрым.

У Макса вырвался смешок.

— У тебя практический склад ума, Робер. Это одна из черт твоего характера, которая меня больше всего восхищает. — Он кивнул официантке, и та принесла еще два бокала пива. — А теперь расскажи, что еще ты узнал.

— Ну что ж, обнаружены и опознаны тела членов экипажа. Обнаружены и опознаны трупы еще семерых погибших, судя по всему, гостей на яхте. Не понимаю…

— Семерых? Но нас было девять.

— По словам полиции, на судне было четыре отдельные каюты.

— Одна пара взяла с собой подругу, ей постелили в гостиной, рядом с салоном.

— Ну, в полиции исходят из того, что четыре пары разместились в четырех отдельных каютах. Там также установили личности трех пар и еще одной женщины, которая приехала туда одна, — некоей леди Сабрины Лонгуорт, которая…

— Что? Что ты говоришь?

— …которая, судя по всему, была с тобой, не правда ли? Но тогда я ничего не понимаю, Макс. Кто та дама, которую мы отвезли в больницу?

Макс уставился невидящим взором на Робера, лихорадочно соображая, что ответить.

— А кто ее опознал?

— Лорд Дентон Лонгуорт. Ее бывший муж. Случилось так, что он в это время оказался в Монте…

— Господи!

— Макс.

— Извини. — Он застыл на стуле, вне себя от гнева, к которому примешивалось раздражение.