— А что изменилось, если ты нашла в себе силы лгать мне последние две недели? — Он услышал, как эти слова слетели с губ, и подумал, почему не может остановиться, почему, закусив удила, продолжает стоять на своем. Я люблю тебя, знаю, что ты любишь меня, знаю, что ты оказалась в ловушке, уступив настойчивым просьбам Стефани. Ты нужна мне, я не представляю себе жизни без тебя. И все же бушевавший в нем гнев давал о себе знать, и злые слова сами слетали с языка. Заставив себя оторвать взгляд от лица Сабрины, в глазах которой застыла невыразимая боль, он повернулся к Стефани. — Вы обе думаете, что можете как ни в чем не бывало начинать всякий раз все сначала независимо от того, что происходило без вас. Словно дети, что разбили окно и делают вид, будто они тут ни при чем. Но на сей раз я не позволю вам начать все сначала. В том, что произошло, вам некого винить, кроме самих себя. Мне наплевать, как дальше сложится у вас жизнь, но Пенни и Клифф не будут иметь к ней никакого отношения.

— Ты не можешь так говорить! Я буду бороться с тобой, я хочу, чтобы они были со мной!

— А что у тебя есть за душой. Ничего, кроме страстного желания смотаться в Лондон пофлиртовать? И это после года, который ты провела в разлуке с ними? Нет, они останутся со мной. Ты их больше не увидишь. Ни ты, ни она их больше не увидите.

— Ну, хватит, — сердито вмешалась Сабрина. — Злись и дальше, если это все, на что ты способен, но ты же не знаешь всей истории. Ты не можешь в таком состоянии размышлять трезво о том, что делать, пока не выслушаешь все, от начала и до конца. Почему ты не обратил внимания на слова Стефани, когда она сказала, что лишилась памяти? Ты что, не поверил ей? Или просто не желаешь слушать ничего, что заставило бы тебя изменить свое отношение к нам? Выслушай нас — это единственное, о чем мы просим. Ты можешь это сделать? Так у тебя хотя бы будет возможность удовлетворить свою любознательность ученого.

Он невольно улыбнулся, но тут же одернув себя, посмотрел на часы. Начало первого, дети, наверное, все еще развлекаются в обществе фокусника. И Александры. Наш ангел-хранитель, мелькнула у него мысль.

— Это не отнимет у тебя много времени, — холодно добавила Сабрина.

Он кивнул.

— Хорошо.

— Давайте сядем здесь. — Тембр ее голоса снова изменился. Теперь, понимая, что вся история так или иначе выплывет наружу, она попыталась поставить себя на место Гарта и прониклась ощущением предательства и уязвимости, охватившим его после того, как он пришел к ним в гостиничный номер, и голос ее задрожал от любви к нему и от желания его защитить. — Здесь так красиво, такой изумительный вид… и еще надо попросить принести что-нибудь поесть. Мне кажется, мы все немного проголодались. — Сняв телефонную трубку, она попросила принести вино и кофе. — И еще что-нибудь, — добавила она и заказала салат. — Не уверена, что мы сможем в таком состоянии есть. Мы со Стефани в последние дни только заказываем еду и не притрагиваемся к ней, когда приносят. Уже не помню, когда в последний раз мы с ней съели все до конца. Ну ладно, можно сейчас попробовать. — Она говорила слишком быстро и много, потому что нервничала. Ей казалось, будто сердце сейчас выскочит из груди. Когда Гарт медленно вышел к ним на террасу, она вдруг подумала: с трудом верится, что они здесь сейчас вместе, что все переменилось и переплелось столь причудливым образом, все тайны раскрыты, а будущее по-прежнему неясно.