Насупившись, он пристально посмотрел на нее, силясь заставить ее опустить глаза, потом словно кивнул самому себе и протянул руку.

— Мне не нужен никто другой. Верн? Ты не против поработать со Стефани?

— Скорее даже наоборот.

— Что ж, пусть так и будет. — Они обменялись рукопожатием. — Значит, решено.

— Я пришлю вам свой контракт, — сказала Сабрина. — Вы ведь захотите показать его поверенному.

— А не слишком ли это все сложно? В конце концов, вы же не архитектор. Вам досталось то, что попроще: цвет красок, ковры и прочее. Для этого хватает обычного контракта. И платить я вам буду столько, сколько обычно платят в таких случаях, тем более что мы говорили об этом.

— Да, но я говорила, что не работаю на таких условиях. — Сабрина вышла на середину огромной пустой комнаты на самом верхнем этаже. Побеленные кирпичные стены осыпались, по штукатурке, словно зигзаги молнии, тянулись длинные трещины, со стальных балок под потолком свисали провода, оконные рамы были расколоты, а стекла в большинстве окон разбиты, унитазы загажены, заляпанные краской стальные колонны, тянувшиеся из одного конца здания в другой, были изъедены ржавчиной, краска на них облупилась, а пол был причудливо усеян кусками линолеума, обрывками ковров, пятнами краски и остатками досок, некогда служивших дощатым настилом.

— То, что попроще, — задумчиво повторила она. — Вот что я вам скажу, Билли. Я пришлю вам контракт, который, возможно, будет составлен по стандартной форме. А потом, когда посмотрю чертежи Верна, скажу вам, какое примерно количество часов смогу уделить работе по ним. Но примерно, а не точно. Если по окончании работы вы решите, что я чересчур все усложнила или выставила вам счет за слишком большое количество часов, я верну вам десять процентов всей причитающейся мне суммы.

— Вы хотите сказать, что заключаете со мной пари?

— Да, вроде того.

— А кто будет решать, слишком ли вы все усложнили или сколько часов на самом деле должна была занять работа?

— Вы.

— Ничего себе! Что ж, решено. А вы — молодчина, Стефани. Вы верите в себя. Мне это нравится.

— Мне тоже, — сказал Стерн. Он пожал Сабрине руку. — Жду не дождусь, когда мы начнем вместе работать.

Она возвращалась на машине домой, чувствуя головокружение от переполнявшего ее восторга. О, Гарт, как мне хочется поскорее тебе обо всем рассказать… Вся ее жизнь теперь сводилась к этому: к тому, что в конце на редкость удачного дня, впрочем, неважно — любого дня, больше всего на свете ей хотелось поделиться всем с мужем. Я всегда буду испытывать потребность в этом: в том, чтобы рассказать тебе все как есть, чтобы все у нас было общее, а не только мое.

Она лелеяла свое волнение, подъезжая на машине к дому и ставя ее на подъездной аллее, но не успела затормозить, как увидела рыдающую Пенни, которая бегом неслась к ней. Ах, только не сейчас. Попозже, но только не сейчас; мне так хочется сейчас побыть вдвоем с Гартом, чтобы ощутить, как я счастлива… Но тут она увидела, что его машины в гараже нет, и в ту самую минуту, когда она приоткрыла дверцу, Пенни бросилась ей в объятия. Она заставила себя умерить обуревавшее ее радостное возбуждение и, опустившись на колени прямо на аллею, привлекла Пенни к себе.

— Тише, тише, Пенни, радость моя.