— Во всяком случае, — произнес я, поднимая с пола и выкладывая на стол ноутбук, — вот то, ради чего мы здесь. И он тоже здесь.

— Все в порядке?

— Судебного преследования не будет, так что он не понадобится в качестве вещественного доказательства.

— Я имею в виду, информация сохранилась?

— Разумеется. Его даже и не включали. Только подключили считывающее устройство. Оно обходит операционную систему и делает копию содержимого жесткого диска, ничего не добавляя и не удаляя. Все файлы на своих местах. Копия диска будет приложена к делу, но я сомневаюсь, что кому-то придет в голову изучать эти материалы. Концерт окончен.

— Не совсем так, — покачал головой Ник. — Джефф подумывает вернуться в Штаты. Местная Лига благопристойности узнала об операции и пикетировала его дом. Вчера ночью кто-то бросил в окно кирпич. Джефф отправил жену и сына в гостиницу. Скажу тебе, Джон, эта дерьмовая история заставила меня решить: если я все-таки отправлюсь в поездку по Миссисипи, то заберу с собой всю свою семью и не вернусь. Когда был принят Акт о правовом регулировании следственных полномочий, я подумал, твою мать, это же идиотский закон, его нельзя применять! Эта страна живет не за счет ткацких фабрик, у нас информационная экономика. Пытаться остановить поток информации — все равно что пытаться остановить реку. Но власти встраивают в компьютерные системы черные ящики и направляют информационные потоки на анализ содержимого. А после принимают закон о регулировании Интернета и контроле над информацией, потом — закон о защите детей. Я подумал: ведь это то же самое, что полный запрет. Не высовывай голову — не получишь по башке. А потом Инфовойна еще более ухудшила обстановку, потому что подарила членам Лиги благопристойности и сторонникам «Малой Англии» реального врага, предлог загнать всю страну назад, в пятидесятые годы прошлого века. Раздельное обучение, обеты целомудрия… У меня есть племянница, ей только что исполнилось шестнадцать. В прошлом месяце она приняла обет целомудрия. А вскоре после того перерыла все записи моего брата и сожгла то, что входит в список, который ей дала руководительница местного отделения Лиги благопристойности. Заявила собственному отцу, что это делается ради его же блага, и пусть радуется, что она не отнесла материалы в полицию… Гори все синим пламенем, я всерьез думаю, как поскорее отсюда уехать, пока мне не наступили на горло.

— Может, и я с тобой поеду, — сказал я. — В смысле, на Миссисипи. Похоже, у меня теперь куча свободного времени.

Я приехал в Т12. В офисе толпились техники, секретари и полиция в штатском — все с пластиковыми стаканчиками с белым вином или банками пива. Пит Рейд сунул мне в руку холодную банку и обрадовал:

— Обмываем окончание дела!

А я и забыл о деле Мартина. В центре офиса, окруженная коллегами, стояла Элисон Сомерс. Она с воодушевлением болтала. По-видимому, она все-таки набрала первую космическую скорость и была готова никогда уже не возвращаться на поверхность планеты Т12. Я почувствовал себя таким тяжелым, словно меня в одиночестве оставили на Юпитере.

— Мартину дали триста лет строгого режима, — сообщил мне Рейд. — И по сотне Локсли и Кернану. Солидный результат, сынок.

Рейчел Суинни настойчиво пробивалась ко мне через всю комнату. Вовсе не требовалось быть детективом, чтобы увидеть: новость, которую она так торопится мне сообщить, явно не из приятных.

Часть третья

ПРИЗЫВ ПРИЗРАКА

27

Два дня спустя, ровно через неделю после того, как было найдено тело Софи Бут, я купил билеты на «Аэробус-340», вылетающий из Шипхола на Кубу.