Иснага с одобрением проговорил:

— Он очень хорош. Один из последних артистов старой школы. Вы поняли смысл песни?

— Я не очень хорошо знаю испанский.

— Конечно. Вы чужой в этой стране.

— А вы здесь сколько? Пять лет?

— Он пел о своей утраченной любви: Perdito tu amor, no podre ser feliz jamas. Твоя любовь ушла, и мне не быть счастливым.

— Вы только что беседовали с моей коллегой детективом Дэвис. Я знаю, что она собирается заключить с вами сделку. И знаю, что Энтони Бут готов заплатить высокую цену за возвращение своей собственности. Возможно, вы играете друг против друга. К несчастью, у Бута могут быть некоторые сложности с заключением контракта. Его человек здесь, но у него проблемы — обсуждает с полицией вопросы собственной кредитоспособности.

Иснага коротко изучил меня взглядом, затем сказал:

— Сеньор Бут и ваша коллега, возможно, не единственные, кого интересует этот товар.

— И что же, остальные — живые люди или мнимые персонажи, необходимые, чтобы взвинтить цену? Это опасная игра, если хотите знать мое мнение.

— Теперь я верю, что вы и впрямь полицейский, — усмехнулся Иснага. Улыбка придала ему вид лягушки, готовой проглотить муху.

— Поскольку речь идет не о торговле порнографией, я был бы очень осторожен на вашем месте, мистер Иснага.

— Пожалуйста, не угрожайте мне. Не люблю угроз.

— Я пытаюсь быть вам полезен, — отозвался я. — Мне нужно поговорить с Барри Дином.

— К несчастью, я не знаю, где вы могли бы его найти.

— Вы не знаете, где ваш клиент?

— А что здесь такого? Я только посредник. Он поддерживает связь по электронной почте. Те, кого интересует его товар, приходят ко мне, затем я передаю ему их предложения. Он встречается с ними, демонстрирует то, что у него есть, и продает.

— Значит, вы уже заключили сделку.

Иснага достал сигару из нагрудного кармана льняного пиджака, сунул ее себе под нос и одобрительно засопел.

— Позвольте дать вам бесплатный совет. Будьте туристом. Наслаждайтесь Гаваной. Это великолепный город. Но не ищите Барри Дина.

— Вы правы. Посижу-ка я в баре и послушаю этого потрясающего старика, а вы сообщите Дину, что я здесь и ищу его.

Иснага повернулся к своему телохранителю и сказал что-то по-испански. Тот встал, продемонстрировав мне небольшой никелированный револьвер. Оружие выглядело как игрушечное в его могучей лапе.

— Леон проводит вас через черный ход и объяснит, почему это неудачная мысль, — кивнул Иснага.

Пока телохранитель вел меня вниз по ступеням, держа одной рукой за плечо и уперев пистолет мне в поясницу, я спросил:

— Вы говорите по-английски, Леон? Habla ingles?

— Конечно, говорю, но разговаривать не собираюсь. Это всего лишь работа. Не мешайте мне выполнять ее, и я не буду с вами слишком груб. Договорились?

Певец раскланялся в ответ на аплодисменты. Поля обвислой черной шляпы мазнули его по груди, старик разразился неистовым мамбо, а Леон тяжело навалился на мое плечо, ибо я попытался обернуться: официант в белой куртке, который только что прошел мимо, оказался косоглазым приятелем Наццаро.

— Не сердите меня, — предупредил Леон. — Нам это совсем не нужно.

И пихнул меня вперед.

Мы были почти у дверей, когда сквозь музыку прорвался звук первого выстрела. Леон оттолкнул меня в сторону и начал проламывать себе путь через танцующих к приподнятой части зала — туда, где Ибрагим Иснага пытался встать.