|
Кто не знает, сообщу — рефлекс на метание предметов любой формы на заданное расстояние у человека врождённый и есть совершенно у всех. Человек относится к приматам, а приматы ВСЕ умеют кидать подручные предметы на поражение. Просто нам, людям, как самым умным, для его реализации нужна расторможенная соответствующая зона коры головного мозга — обычно это происходит под влиянием всепоглощающей эмоции, вроде гнева, страха… или вот так. Кукри отправился в полёт — пока моё тело компенсировало предыдущий импульс и разгонялось на вторую цель, кривой, как бумеранг, клинок, сделав полтора оборота, рукоятью раздробил переносицу. Тэнгу, как всегда, оказался прав — третьего противника я достиг ещё до того, как второй начал заваливаться на спину, неестественно расслабив руки. В этот раз мозг под медитацией предпочёл условный рефлекс — растопыренными пальцами левой — в живот, открытой ладонью правой — под подбородок. А дальше — «паром» правой. Расходящиеся от места касания линии — и рассыпающаяся техника, разрывающая сознание. На хомяках работало, на аякаси работало — сработало и на человеке. Отталкиваясь (и передавая набранный импульс уже обезвреженному противнику) — я с пробуксовкой оттормозил по гладкому полу, поворачиваясь к оставленным за спиной врагам, отметил, что ближайший враг — «репортёр» — упал и лежит без малейшего движения… и увидел Куэс. Джингуджи лицом была бела, как мел, губы слегка посинели, в руке был обоюдоострый клинок — длинный кинжал с листовидным лезвием и гардой. Крови на нём не было — но поверженный противник не проявлял признаков жизни. Минус один. «Репортёр» тоже не дышал — подшаг, осмотр. Носовая кость вошла в мозг — вот удачно я попал. Минус два. Подобрал «укорот». Единственное оружие, которое я держал в руках «там» — это был АКМ на стрельбище от военной кафедры. По идее, мы должны были его разбирать и собирать и выпустить по рожку патронов, в разных режимах… м-да. Ну, по крайней мере, выпустить шесть одиночных и пощёлкать переводчиком огня мне дали. Через секунду «руки вспомнили», и переводчик огня лёг в положение «одиночные». В полном молчании я, уже с нормальной скоростью, преодолел холл: два десятка пар глаз следили за мной, несколько детей — за Куэс. Воспитатель наконец сделал попытку встать.
— У меня чисто. — Чисто. — Как-то механически повторила Джингуджи. Не нравится мне её состояние — хотя держится она хорошо. И что за фигня с «нельзя» на магию? Но сначала — информация. — Представьтесь и скажите, кто были эти люди. — Приказным тоном потребовал я. — Мальчик? Успокойся, я… Так, похоже, кто-то не въехал. Покрытие пола, похоже, из чего-то вроде пластмассы, но на всякий случай я выбрал угол так, чтобы рикошет, если будет, ушёл в дальнюю часть зала — там всё равно труп и почти труп. Спокойно отщёлкнул приклад, упёр в плечо и… «Машинка» рявкнула, вылетела гильза. Рикошета не было. Зная подлую привычку (правда, чисто потому, что читал об этом) «калашей» подбрасывать ствол при выстреле, выбрал зону левее, а не выше/ниже, чем кончалась его нога: что характерно, действительно подбросило. О, Сработало! Вот как автомат животворящий на восприятие влияет! — Д-дайчи! — Отлично, Дайчи-сан. А теперь — про ваших спутников. — Он-ни пришли снизу, по в-второй лестнице. Несколько человек с ор-ружием. — Воспитатель выразительно посмотрел на мой автомат, который я держал стволом в пол. Тайчо вбивал мне на стрельбище несколько простых правил: в том числе НЕ целиться в того, в кого не хочешь стрелять. Жизнь — не боевик про «Крутого Уокера», а оружие имеет только одно применение: убивать. |
