— С замком и с жёстким диском так же было, — вполголоса произнесла мизучи. — Причём диск после удара должен был расплавиться от повреждений.

А я неоднократно говорил — змея очень умная! Сора недовольно покосилась на аякаси, но ничего не сказала. В этот раз вперёд пришлось идти мне — дорогу я себе представлял, а Куэс, бывшую там со мной, просто не пустил бы вперёд. Ну, что сказать — знание того, что впереди, может быть, сидит террор с автоматическим оружием, давало мне одним своим осознанием +5 к бесшумности передвижения: благо подошвы обуви были достаточно мягкие… теперь. Во время скоротечного боя обувь нечувствительно превратилась в очередной артефакт с повышенной силой сцепления с любой поверхностью. Хорошо быть Амакава!.. А вот слышать звуки стрельбы почти рядом с местом, куда мы шли — плохо.

За угол аккуратно сунулась Сидзука — и тут же отпрянула. Показала на пальцах — два живых противника и один раненый. Похоже, её не заметили… Дальше разобрались без меня. Шиноби с «укоротом» на секунду выглянул там же, где и мизучи, и дал две короткие очереди по три патрона. И тут же откатился — пуля с противным визгом расколола облицовку на углу.

— Раненый. Лежит неудобно, не успел подстрелить. Вероятно, чем-то ширнулся — у него глаз выбит.

— Дай. — Мизучи протянула руку к автомату. — Я подойду и добью, знаешь ли.

— Любишь убивать людей, аякаси? — Сейчас Куэс смотрела на Сидзуку с ненавистью, пальцы на «рабочей» правой руке непроизвольно сжались в какой-то знак. Чёрт, как не вовремя-то!

— Я убиваю монстров, которые убивают детей, безразлично, какого вида. — Реверберация в голосе и «пустые», характерные для магической атаки разума, глаза заставили Джингуджи отвести взгляд и сжать кулаки. Сора и Кукер тоже резко отвели взгляды — насчёт этой «милой» особенности духов они были в курсе.

— Надеюсь, она у тебя на коротком поводке, эта Сидзука? — нарочно не обращая внимание на демона, теперь уже обратилась ко мне колдунья.

— Да уж не волнуйся, экзорцист, Юто-сама держит меня при себе за самое чувствительное и нежное место! — В издевательском экстазе возвела очи горе змея. — Я всегда нежно слушаюсь своего мастера, ведьма! Знаешь ли.

И пока все, включая меня, обтекали от этой… многозначительной реплики, мизучи подхватила оружие и, небрежно им помахивая в такт шагам (плечевой ремень тащился по полу) неспешно вышла в зону поражения. Выстрел! Из спины аякаси вырывается фонтан водяных брызг. Выстрел! Теперь из затылка. Выстрел! Плечо пропускает пулю без задержки. Выстрел! Выстрел! Выстрел! Выстрел! И судорожные щелчки спуском вхолостую. Звяканье. Голос Сидзуки: «значит, любишь в детей стрелять?» И дикий, истошный, совершенно безумный крик… оборванный одиночным рявканьем «укорота». Девочка-с-косой вышла на середину коридора — так, чтобы мы и засевшие в комнате противники стрелков видели её, и громко пригласила:

— Выходите уже, знаешь ли! Мы вас спасать пришли, вообще-то.

— Хорош спасатель выискался! А нам самим от тебя спасаться не придётся? — Голос определённо принадлежал лицу мужского пола, имел заметный, но не мешающий акцент. Потом раздался тяжкий скрип отодвигаемой мебели — шкаф они, что ли, к двери привалили — и перед нами появилась ещё одна колоритная парочка! Девушка лет четырнадцати была одета по-современному, с учётом, так сказать, спортивной тематики в одежде: лёгкая летняя курточка, под которой был короткий топ (о да, ей своего живота не стесняться — даже кубики проглядывали. От ног — их развитые мышцы совершенно не скрывали обтягивающие шорты до колен — я поспешно отвёл взгляд.