— То, что увидят, я гарантирую. И, это. Ты сказал, я услышал! Потом «сгорело не то» на меня не валить!

Недалеко от додзё Разящего, дорога к Вороньей школе

— Кузаки-сама! Можно взять у вас автограф?

— Кузаки-сама! Как вы в финале того придурка из Канадзавы уделали!

— Кузаки-сама! Вы так «зажгли». Мы уж думали — опять чёртовы столичники все места в финале забьют, наших всех ещё в Нагоя отсеяли! А вы их — раз, раз! — Здоровенный молодой парень изобразил рукой проведённый финт, едва не заехав ещё бОльшему «шкафчику», обе руки которого были фиксированы плотно примотанными к плечам импровизированными шинами из обломков опорного столба.

— Да уж. Удар у девочки поставлен что надо. — Пострадавший катагири, несмотря на явно нешуточную боль добродушно улыбнулся. Правда, переведя взгляд на сенсея додзё, идущего рядом с кумигасира, улыбаться сразу прекратил и заметно поёжился. — Неудивительно, при таком-то учителе!

Плечо, грудь и пострадавшую область — ключицу — Исаяма покрывала плотная повязка: как ни торопилась вызванная Шимомуро «команда поддержки», аякаси прихватили с собой «полевую аптечку». И «бригадир» ещё легко отделался: Ринко в последний момент «удержала» удар, не завершив классическое ката «подтягиванием» клинка к себе — иначе простым переломом со смещением могло и не обойтись. Кроме того, ударная волна, распространяющаяся от места поражения, вызвала гидродинамический сердечный шок — и хорошо, что сердце командира боевой группы «быков» оказалось с достаточным «запасом прочности». Как между делом просветил своего визави Тэнгу (он возглавил вызванную Ю группу), если бы один из острых краёв скола кости пропорол бы артерию, то работника силовой структуры якудза скорее всего было бы уже не спасти. Группу гокудо сопрово… да ладно, отбросим политесы: группу гокудо вели под конвоем трое учеников Разящего, а сам Ворон ненавязчиво обрабатывал «полевого командира» — без всякой магии, просто поддерживая «ничего не значащий разговор». Впрочем, рядовые кёдай вообще ничего кроме своей «звезды» не замечали — Ринко оказалась в центре внимания, которое ей было совершенно непривычно, и она не совсем понимала, как себя вести. Сама Ю держалась рядом с Разящим — и прислушивалась к разговору, который с каждой фразой становился всё интереснее и интереснее:

— Я, конечно, не вакагашира, чтобы говорить наверняка, но вы же понимаете, Тен-доно: школа такого уровня, как ваша, она не может возникнуть «из ниоткуда»? Обычно все такие заведения «чьи-то» — кланов, корпораций или, простите, гокудо. Просто так наложилось, я думаю: сначала «звоночек» о вашей школе, потом девушка-дебютант выигрывает «бронзу» на «Национальном Любительском»…

— И вас послали «пощупать»…

— Ну, не так грубо! Мы со всей вежливостью должны были попытаться наладить контакт… что начало было такое — моя вина, и я несу за недоразумение полную ответственность…

— Не надо принижать себя, Исаяма-сан, мне прекрасно известны «особые» приказания в якудза — и как они доводятся до подчинённых. К вам у меня претензий никаких, а вот к вашему руководству есть вопросы… у моего господина. Боюсь, мне придётся попросить вас принять моё гостеприимство на время, пока все вопросы не будут улажены. Могу сказать, мои ученики прекрасно обучены оказывать помощь при подобных вашему ранениях.