|
Мы опять собрались вместе — и вот уже, негромко переговариваясь, движемся вместе с другими отдыхающими в составе очереди-змеи к вынесенным на улицу длинным алтарям с засыпанными песком ящиками для втыкания ароматических палочек. И, когда подошёл наш черёд, я сложил ладони в молитве-мантре, мне внезапно подумалось: а ведь я сейчас как никогда близок к тем, кого японцы многие века почитали как Ками! Да что там говорить — именно сейчас я был фактически окружён ими, вокруг меня их было больше, чем людей! Да, сами духи частенько придерживались сходных с людьми религиозных воззрений (если систему японской языческой философии или местечковые элементы буддизма можно было так обозвать) — по крайней мере, молились они вполне искренне. Но для меня сейчас реально сложилась ситуация, когда исход всего дела во многом зависит именно от них: не только от Тэнгу и от Агехи, от Котегавы, от Пачи и Сидзуки: вообще от всех аякаси Японии, что были достаточно разумны и вменяемы. И я на секунду, разогнав медитацией мысли, со всем пылом, со всей доступной мне концентрацией мысленно воззвал ко всем им: добрым, злым, умным и глупым, имеющим амбиции или просто живущим «потому что живётся». «Ками! На вас полагаюсь! Не дайте тому, что важно для всех (и для вас — прежде всего!), стать лишь очередной „неудачной попыткой“, упомянутой в десятке строк самой толстой „энциклопедиа оф британика“ — и более нигде. Мы реально способны изменить мир, мы, люди, и вы, аякаси, встать на новую ступень развития, и я — свой шаг уже сделал. Не подведите, Ками!»
Стоило мне продумать последнюю фразу — и над головами людей и демонов в темнеющем небе внезапно разорвался огненным букетом первый залп фейерверка! За ним последовал второй, потом третий — в опускающейся тьме поднятые лица окрашивались светом под цвет очередного яркого разрыва в небе: особо красивые серии сопровождались хлопками и одобрительными выкриками. И я стоял вместе со всеми, окружённый своими девушками и вассалами — и смотрел вверх. Японцы верят в совпадения — они несут удачу, являются знаками судьбы. Почему бы на один крохотный момент, на один вечер, пока горят небесные огни, мне не поверить, что сама судьба только что дала мне положительный ответ? В конце концов, даже если я и говорю про «половину» — на эту половину я всё-таки теперь и сам японец… хех!
8
— Ой, вот где вы, оказывается, живёте, молодой мастер! — Химари, идущая рядом со мной, выглядела бесподобно: в тёмно-фиолетовом кимоно с соцветиями глициний, чёрные блестящие волосы перехвачены у затылка здоровенным бантом, огромные карие глазищи (да-да, у японок тоже бывают БОЛЬШИЕ глаза!), в которых, если заглядеться, вполне можно утонуть. Чем хороша традиционная одежда — её не нужно точно примерять по телу, можно просто примерно знать размер и заказать по каталогу: допуски нивелируются завязками поясной ленты. Одежда, которая завязана и заправлена так, как положено культурной японке (а не так, как рисовали в манге!), оставляет совсем мало пространства сделать шаг, из-за чего нэкохимэ сейчас весьма забавно семенила, перебирая гэта. Кстати, на этих деревянных «ногоубийцах» она настояла сама — и, кажется, чувствовала себя вполне в своей тарелке. Как можно ходить на этих дощечках-с-верёвочками, которые ничуть не смягчали касание к мостовым и тротуарам (чем обычно занимается подошва нормальной современной обуви!), да ещё и скользят под пяткой — для меня оставалось огромной загадкой! Я бы даже сказал, что секрет утерян в веках, если бы своими глазами не видел несколько вполне себе молодых женщин, разгуливающих в подобном, и магией они ничуть не светили. Сегодня шёл второй день Танабаты, так что число народа в национальных нарядах на улицах зашкаливало: выходной, «обязательные мероприятия» прошли, и каждый оттягивался так, как хотел. |
