Шведский посланник находился на своем посту в Петербурге с 1790 года, хорошо знал высший свет, а потому уверенно, со знанием дела, писал о положении дел в столице Российской Империи. Ему были известны настроения в высших столичных сферах, но он не видел за критическими разговорами возможности определённого политического действия. Между тем в сознании некоторых высокопоставленных лиц в этот период вызревал план «регентства», и инициатором этой идеи, по всей видимости, оказался «мудрый» граф и канцлер A.A. Безбородко. Старый царедворец «изнывал» под «бременем» нового царствования и в письме графу Воронцову в Лондон сетовал на своё «оскорбленное нравственное чувство», с умилением вспоминая «добрые времена» Екатерины II. Он прекрасно знал Великого князя Александра, чтобы не понимать, что сын не унаследует крутой нрав отца. Значит, можно будет, как бывало встарь, вершить важные дела, не покидая своего семейного гнезда, а то и вообще не сходя с пуховых перин в своей опочивальне…

Безбородко был слишком умным, хитрым и острожным, чтобы лично участвовать в каком-то заговоре. Он только «ронял идею», давал понять окружающим, что «бывали такие случаи», когда в силу тех или иных причин, но, главное, — в силу «умственной недостаточности» монарха лишали властных прерогатив, учреждали «регентство». Вот всем известный и недавний случай.

Когда в 1766 году Королём Дании стал девятнадцатилетний Кристиан VII (Христиан, 1749–1808), то быстро стало для всех ясно, что Король — слабоумный. V группы влиятельных придворных во главе с Королевоб-матерью Юлианой-Марией, урождённой принцессой Брауншвейгской (1729–1796), созрел план: отстранить от власти Кристиана. Однако достойной кандидатуры долго не было и приходилось терпеть. Наконец, когда подрос кронпринц Фредерик (1768–1839, Король с 1808 года), то план привели в действие. В апреле 1784 года шестнадцатилетний Фредерик стал соправителем, то есть фактически — регентом. Всё прошло мирно, «по-тихому», и не пролилось ни единой капли крови. Чем не образец для подражания!

«Мирный проект» имел один существенный изъян: Дания не Россия, а Император Павел I ничем не напоминал слабовольного и бездеятельного Короля Кристиана. Однако об этом не говорили, старались не думать об «особых условиях» ни при возникновении «первого заговора» в 1797 году, ни при возникновении «второго» — в 1800 году.

Среди деятельных участников и первого, и второго заговора находился много раз упоминавшийся граф Никита Петрович Панин. Ненавистник Императора Павла I, «русский историк немецкого происхождения» А. Г. Брикнер, в своём труде о Павловском царствовании возносил Панина до небес. По его словам, «этот государственный человек, которым Россия может гордиться как одним из лучших своих патриотов, не принимал участия в кровавом деле, совершенном в марте 1801 года». Панин действительно не принимал участия по той только причине, что был выслан из Петербурга и в момент «кровавого дела» находился в Москве. Но он это злодеяние готовил несколько лет и, будучи прожженным интриганом, просто по складу характера, не мог находиться вне интриг.

Передавали за верное, что именно Панин высказал впервые мысль «о полном и насильственном устранении» Павла Петровича, мысль, которая так пришлась по душе его сообщникам ещё в 1797 году. Точный состав первой группы заговорщиков не известен, но среди главных фигурантов значились: Панин, пресловутый Пален и адмирал Рибас.

0 первых двух уже выше не раз говорилось; пора представить и третьего злодея.

Джузеппе (Хосе) де Рибас, по происхождению испанец, родился в Неаполе в 1749 году. Знатностью рода не отличался; его отец — Мигель Руобона — являлся простым портовым рабочим в Неаполе.