«Заминка» у первых дверей опочивальни привела к тому, что некоторые из заговорщиков, протрезвев, решили бежать и первым решил «испариться» Платон Зубов. Однако тут в дело вмешался генерал русской службы по должности, немец по происхождению и англичанин по подданству Левин- Август-Теофил (Леонтий Леонтьевич) Беннигсен. Он остановил «Платошу» зычным криком, и тот вернулся.

В опочивальню Царя ворвались Беннигсен, Николай и Платон Зубовы, полковник И. М. Татаринов, Я. М. Скарятин, Ф. П. Уваров, князь П. М. Волконский и ещё три молодых офицера, имена которых точно не установлены. Итак, десять человек оказались в личном апартаменте Императора. Надо думать, что толчея была страшная: спальня имела не более шести саженей в длину, т. е. около тринадцати метров.

Последующее действие, продолжавшееся по разным оценкам от пятнадцати до сорока минут, наполнено множеством противоречивых, взаимоисключающих утверждений. Здесь главные «показания» дал Беннигсен, бахвалившийся собственной омерзительной ролью не раз. В своих повествованиях Беннигсен постоянно стремился очернить Павла I, называл его «трусом», «человеком, потерявшим способность соображать». Негодяю мало было убийства; он и вослед Убиенному посылал свои инсинуации…

Самая распространённая версия, без всяких коррективов воспроизводимая по сию пору, сводится к следующему. Проснувшийся Монарх, «испугавшись шума и криков», решил бежать, но дверь в покои Марии Фёдоровны была «по его приказу заколочена», а потому он спрятался за каминной ширмой. Заговорщики, ворвавшись в спальню, увидели кровать пустой, и Николай Зубов прокричал: «Птичка улетела». Однако «проницательный» Беннигсен обнаружил спрятавшегося Императора за каминной ширмой и воскликнул: «Вот он!» Император стоял босой, в спальной рубашке и ночном колпаке.

В рассказе Беннигсена Ланжерону вся эта сцена наполнена похвальбой и самолюбованием. «Подобно всем прочим, — повествовал Беннигсен, — я был в парадном мундире с лентой, в орденах, в шляпе со шпагойвруке». Генерал забыл упомянуть, что «ленту» и «ордена» он получил из рук Монарха, которого пришёл убивать.

Далее начиналось действие, похожее на плохую копию древнегреческой трагедии. Воспроизведём самый растиражированный вариант.

«Государь, Вы арестованы», — изрекает Беннигсен. Павел Петрович не удостаивает Беннигсена ответом и обращается к Платону Зубову по-французски: «Что Вы делаете, Платон Александрович?» В ответ прозвучало: «Мы пришли от имени Отечества, чтобы умолять Ваше Величество отречься от Престола, потому, что Вы иногда страдаете помрачением рассудка. Ваша безопасность и подобающее содержание гарантируются Вашим сыном и государством». После окончания сего патетического монолога Зубов достал из кармана акт отречения и начал читать его. Однако читал он плохо, запинался и заикался и ему пришёл на выручку Беннигсен.

В это время в комнату ввалилась новая группа заговорщиков, уже из команды Палена, хотя самого предводителя всё ещё не было. Потом, как утверждал Беннигсен, Павел Петрович решил проложить себе дорогу «в покои Императрицы» (раньше Беннигсен же утверждал, что «двери были заколочены»), воскликнув по-русски: «Арестован! Что это значит — арестован?» Ему преградили путь, и началась «борьба».