– Все это очень интересно и познавательно, – согласился я. – Но я не понимаю, какое это имеет отношение ко мне и мисс Сен-Жан?

– Я объясню вам, Алоха. Вы знаете, что я вложил много денег в "Блюзберд". Мне нравится пластиночный бизнес. И никакой поляк из Чикаго, вроде Тода Хаммера, не вытеснит меня из этого бизнеса. Поэтому вы и мисс Сен-Жан сделаете мне маленькое одолжение.

– Какое? – осторожно спросил я.

К одной из ножек стола был прислонен портфель. Амато раскрыл его и вынул листок бумаги с машинописным текстом.

– Вы и француженка подпишете эту бумагу, – сказал он с улыбкой, которая заставила меня содрогнуться. – После этого мы смоем кровь с вашего лица, купим вам красивую новую рубашку и отправимся с вами к одному из адвокатов, где мы официально закрепим этот документ двумя подписями незаинтересованных свидетелей. – Он развернул бумагу. – Потом я покажу эту бумагу Тоду и сделаю ему разумное предложение в отношении его фирмы "Стартайм". Если он примет это предложение, мы все останемся друзьями.

– А если он этого не сделает?

Улыбка Амато сделалась еще шире.

– Тогда мне придется отдать ее капитану Хэнсону, чтобы он ознакомился с ее содержанием.

– Я тоже могу с ней ознакомиться?

Он хотел было дать мне ее в руки, но потом передумал.

– Нет, вы можете ее испачкать кровью. Я вам прочту ее. – Он снова прижег сигару и начал читать:

– "Мы, нижеподписавшиеся Джонни Алоха и Ивонна Сен-Жан, по доброй воле и без всякого принуждения делаем следующее заявление:

Зная, что бывший служащий мистера Тода Хаммера, Томас Мулден, зверски убил миссис Мэй Арчер, за что он был приговорен к смертной казни, мы, нижеподписавшиеся, вошли в сговор с Тодом Хаммером, чтобы свалить всю вину на мистера Марти Амато, президента фирмы "Блюзберд".

Мы, нижеподписавшиеся, далее заявляем, что, для того чтобы осуществить наш план, мы взорвали утром этого дня машину мистера Алоха, чтобы подозрение в этом злодеянии пало на мистера Мартина Амато и чтобы полиция вынуждена была начать расследование деятельности вышеназванного мистера Амато.

Далее, мы заявляем, что, когда наша первая попытка навлечь подозрение на мистера Амато не удалась, мы решили вместе с Тодом Хаммером совершить убийство певицы Мейбл Коннорс, чтобы с помощью лжесвидетельств навлечь подозрения опять-таки на мистера Амато..." Амато прервал чтение и взглянул на меня.

– Как вам это нравится, Алоха?

Я попытался согреть мои потерявшие чувствительность руки своим дыханием, а потом пожалел об этом, – мою голову и мышцы лица пронзила жгучая боль.

– Вообще-то вы совсем не хотите, чтобы мы это подписывали, – сказал я. – Вы хотите только заполучить священника. Хотя, признаюсь, я первый раз в жизни встречаюсь с преступником, который сам заботится об отпущении грехов.

Амато ухмыльнулся.

– Дальше будет еще интереснее. – Он опустил глаза на бумагу и продолжал читать:

"Мы, нижеподписавшиеся, заявляем, что мы честно сожалеем о своих поступках, своих преступных действиях и даем эти показания в надежде, что суд будет милостив к нам". Далее идут подписи и так далее...

Он положил бумагу на стол, рядом – шариковую ручку.

– Что вы на это скажете, Алоха?

– Ваши адвокаты, видимо, очень спешили. Это можно было сделать намного лучше. Весь этот текст звучит так, будто его писал студент первого курса юридического факультета, даже не постаравшийся заглянуть в учебник.

– Я действительно торопил их, – сознался Амато.