Хаммер слабо улыбнулся.

– Что вы хотите выяснить, Алоха? Знаю ли я, что она вышла замуж за Томми-Тигра, когда они были еще совсем детьми, и что она имела от него ребенка? Или то, что она ездила с танцором в турне, которое бесславно окончилось в Танжере? Или что она работала с одним англичанином в Париже в "Фоли Бержер"? Или что она вообще не француженка, а Глэдис Магвайр из Манхеттена?

– Она все это вам рассказала?

– Нет. Чтобы узнать об этом, я потратил много сил и денег. И, прошу вас, не говорите ей, что я об этом знаю. Если ей так хочется быть француженкой, то и пусть остается француженкой. Я хочу только одного: чтобы она была счастлива. И мне хотелось бы ее удержать при себе.

Его признание было похоже на правду. В конце концов, человек он уже пожилой. И если в свое время он и бегал за многими юбками, то Ивонна наверняка была его последней любовью.

– Ну, хорошо. Судя по всему, я в вас ошибся. Какое-то время я думал, что Том Хэнсон прав... Думал, что вы узнали о связи Мулдена и Ивонны и...

Хаммер покачал головой.

– ... и что из ревности послал Мулдена в газовую камеру, свалив на него убийство Мэй Арчер?

– Да.

– ... и что я использовал вас как козла отпущения, чтобы придать всему делу необходимый колорит? И это все, вкупе с убийством миссис Коннорс, "пришил" бы Марти Амато?

Я хотел бы, чтобы мы и дальше играли с открытыми картами.

– Да, я так думал вначале... Но если бомбу подсунули не вы, то кто же тогда это сделал?

– Вот этого я не знаю.

– И кто трижды стрелял в меня в доме у Коннорсов?

– Этого я тоже не знаю.

– Амато мог бы на такое пойти?

Хаммер задумался.

– Не думаю, – наконец сказал он. – Когда он недавно был здесь, он твердо был уверен, что все это организовал я. Но я тоже этого не организовывал.

Голос его звучал искренне. Кроме того, я знал, что он не мог иметь ничего общего с выстрелом, который прозвучал на побережье, когда мы с Ивонной садились в машину. Но если покушения на мою жизнь ни Хаммер, ни Амато не устраивали, то тогда я, видимо, упустил или проглядел в этом деле что-то существенное.

Хаммер поднялся из-за своего письменного стола.

– А Амато вовсе и не надо было стараться заполучить контроль над моей фирмой. И поймите меня правильно, Алоха. Ведь мне все это не нужно. У меня столько денег, что я мог бы ими наполнить всю эту комнату до потолка. Я бы подарил ему всю фирму при первой же угрозе причинить Ивонне какое-нибудь зло...

Я видел, что ему было трудно задать этот вопрос, но потом он все-таки решился:

– Надеюсь, он ничего подобного ... Вы понимаете... Он не натравил на нее своих людей?

Я не очень-то гордился собой в этот момент и хотел, чтобы у нас с Ивонной ничего не было. Но с другой стороны, и считать себя подлецом не было причин.

– Нет, – уверил я Хаммера. – Ничего этого не было. Он только раздел ее и грубо к ней прикасался. И угрожал, что прикажет своим людям изнасиловать ее по очереди. Чтобы спасти ее, я и подписал признание.

Я показался себе самым последним негодяем, когда он выскочил из-за своего стола и подошел ко мне, чтобы пожать мне руку.

– Большое спасибо вам, Алоха! Вы даже представить себе не можете, как я вам благодарен! – Он проводил меня до двери. – И если вы не хотите сказать сейчас, где находится Ивонна, то это ваше дело. Я еще ни разу не имел дело с человеком, который знал бы свое дело лучше вас. Ивонна действительно чувствует себя нормально?

– Она чувствует себя превосходно. К этому времени она уже, наверное, приняла горячую ванну и спит крепким сном.